Кубань глазами итальянского журналиста в 1942 году.

Оригинал взят у nabat_krasnodar в Кубань глазами итальянского журналиста в 1942 году.
Не так давно мой товарищ из Сургута приобрёл на закордонном аукционе итальянский журнальчик периода оккупации, в котором что то говорилось про родной Краснодар. приобретался он в принципе только из за фотографий которых по понятным причинам очень мало, но раз пошла такая пьянка решили перевести заодно и статью, настоящий исследователь должен знать что же писали и думали оккупанты и их завистливые прихвостни. Естественно погрешности перевода существуют, если что вами будет замечено и мне доложено, то и будет исправлено!
Если кому очень надо, то там есть такая же статья про Ленинград. Но опять же на италийском!


Собственно сама обложка журнала:




Рим, Октябрь 1942-XX 22-29
Кавказ-самый богатый и самый красивый регион России, мост между Европой и Азией, с высокими горами, вершиной Эльбруса, достигающей 6530 метров, и высокой плотностью населения. Мы исследовали центральную части районов: Армавир, Краснодар и Майкоп. В этой области есть мягкий климат. 10 октября, в то время как несколько дней ранее в Северной России погода желает быть лучше, надеемся нам она не принесет неприятностей. На Кавказе было приятно провести время.

ПРИБЫТИЕ НА КАВКАЗ


Закончил написание серии «путешествие на Кавказ» и «возвращение на запад» которые продолжают появляться и вызывать в будущем вопросы. Наш Ламберти Коппентино полетел на русский фронт на самолете, на этот раз он был нашим «Займан» капитан Леон Конкато  - военный корреспондент Института печати, более известный в авиации как капитан Арриваземпре. Двое журналистов сделали остановки в Будапеште, Бухаресте, Одессе, Ворошиловграде, Старобельске, Ворошиловграде, Сталинграде, Курске, Сталино, Армавире, Майкопе, Краснодаре, Керчи, Одессе и Бухаресте. Для этого потребовалось потратить много сил. За 40 летных часов в течение четырех недель, в общей сложности мы преодолели более восьми тысяч километров. Об этом мы начнем наши публикации, которые будут вызывать колесо событий. Учитывая большую актуальность информации, и первых изображений, и впечатлений, что мировая пресса находит в области нефти раздора, мы публикуем эти наблюдения теперь, достигнув Майкоп.


(Фототекст нашего корреспондента)
Майкоп, Октябрь.

Прибыл в Майкоп после того, как некоторое время назад здесь был район боевых действий. Без происшествий мы спустились в поле. Чаны с нефтью я видел из самолета сверху 14 августа. С этой даты начался первый день моего прибытия на Кавказе. Я не смог приземлиться в тот день, потому что аэродром был пуст. Теперь он заполняется самолетами, стрельба и бомбардировки прекратились.  Командир эскадрильи Кёниг, рассказывает нам о ночных и дневных налетах русских и рад показать нам свою машину, Мессершмидт110, построенный во Франции. Наш сопровождающий Зимниц говорит, что здесь не безопасно и показывает нам разбитый дом с разбитыми стеклами и пробитой крышей. Мы решили, чтобы спать будем в заброшенной землянке, углубленной на половину землю. «Не удалось достать для вас одеял», - говорит он. Он добавляет: «нужно соблюдать светомаскировку, на случай налета русских самолетов, а когда услышите рев моторов, спрячьтесь в окопе». И указывает на него, который находился от нас на расстоянии около 20 метров.
«Бомбы упали в стороне, — я сказал командиру эскадрильи, — если у нас случиться пневмония, здесь никто не сможет оказать нам помощь», и уговаривал офицера отправить нас в город. «С большими трудностями нам, двум бедным парням, три с половиной недели пришлось путешествовать самолетами на русский фронт. Приходилось есть и спать как едите вы, и спать на русском фронте, вынуждены, только на последнем этапе. В то время, когда на горизонте уже маячит ванна во дворце Могошоая в Бухаресте, или Палатинус - в Будапеште. Для двух журналистов, которые могли бы сказать: «Если вы не чувствуете насмешки над нами, то позвольте сразу направить наши ноги к гостинице Майкопа - столицы нефти, чтобы выспаться». Офицер летчик ответил, что ничего мы там не найдем. Мы, по-прежнему, настойчиво стараемся убедить его. Но он продолжал твердить, что в городе мы ничего не найдем.
Вместо этого для нас был выделена комната с тремя кроватями с электрическим светом, питьевой водой и вежливого немецкого рыболова, который даже хотел отказаться от пяти предложенных ему сигарет. Мы все же дали ему сигареты, за это он дал нам вымыть себя с головы до ног в раздевалке Солдатского клуба и дал нам на день половину запланированного нам пайка — вместо этого мы имели — две прямоугольные булки большого темного хлеба, фунт колбасы, и к сожалению, триста граммов масла, но, сожалению, запить было нечем. «Вы можете приготовить кошачью мяту и сделать бутерброды хлеб с маслом и нарезанной колбасы, впрочем, это на ваш вкус. Да, на вкус!»
Командир эскадрильи был оптимистом, несмотря на наш неожиданный приезд и безусловно посоветовал попробовать уговорить немецкого генерала, только тогда, когда он будет один за столом и сказать ему: «Мы здесь из-за нефти и просим вас дать нам машину, чтобы добраться до ближайшего аэродрома?». Мне удалось осуществить это. Таким образом, мы получили возможность оказаться в пригородной специальной зоне, без специальных документов. Несомненно, это не бизнес салон, а собственный самолет Саймана, который бесспорно дает нам власть и престиж, это было наиболее подходящий обстоятельством.  Я вынес много выводов из этого путешествия о немцах. Теперь я знаю, что военная тайна для них является одним из главных условий крепости. К примеру, они способны подловить подозрительных на простых вопросах, таких как: «сколько стекол имеет окно в комнате, где вы были?
«Слушайте меня, Кёниг, - я спросил я его, - мы можем сделать вашу фотографию себе, без введения ведома командования?» - Если они узнают об этом, то я попаду под подозрение и нас арестуют, отправят в Берлин, и это будет концом, для всех». Но в то же время, работа, проделанная нами, заставила меня послать ему привет!
Прибыв на место, мы с энтузиазмом приступили к делу, для начала встретились с комендантом, показали ему документы и поинтересовались, где можно встать не квартиру? Поговорив с капитаном, мы поинтересовались о расположении крупных нефтяных месторождений, которые находились около 30 километров от города. Со средствами доставки дело обстояло очень трудно из-за нехватки автомобилей. Однако мы настаиваем. «Но есть ли у вас разрешение немецких властей? Нет? Ладно, вас будет сопровождать унтерофицер». - Унтерофицер, будет сопровождать? Господа, тогда все в порядке. Все в порядке! - сказал Кёнг, - хотя мне кажется, что немецкое разрешение не придёт». Унтерофицер молча шел рядом с нами. Мы поднялись по лестнице какого-то учреждения, но вскоре стало ясно, что мы пришли не в отделение нефтедобычи, а в контрразведку где три сотрудника нас встретили очень холодно. Даже большая серебряная медалью Эдельвейс нашего спутника, знаковая в других случаях, учитывая, что с ним находятся два итальянских сотрудника, доверия к нам не внушала. В то время, когда его товарищи метали подозрительные взгляды и шумели, и даже осмелились спросить его, где он получил серебряную медаль. Я рассмотрел знаки отличия, заглянул в документы на столе, чтобы выяснить, где мы находился, и во второй раз, я почувствовал холодок по спине. Мы находились в офисе контрразведки. То, чего я и боялся. Помощник лежал молча, большую серебряную медаль его, там, вероятно, большого впечатления не произвела. Мы предполагали о намерении контрразведчиков прослушать наши разговоры. Презренных, задержанных следователь, внимательно вглядываясь в наши глаза снизу-вверх из-за стола, а затем резко предложил нам пройти в соседнюю комнату.
В комнате находилась гауптвахта. Здесь может все закончиться для нас очень плохо, подумали мы. Хотелось позвонить в итальянскую армию, или в Берлин.  Минимум, который мы предполагали, что конфискуют фильм, впечатляющую работу о двадцати четырех днях пребывания на фронте. Сможем ли мы увидеть их когда-либо снова. Я смотрел с майкопского балкона на залитый солнцем город, было девять часов, хорошее время для фотографирования, промолвил я. Если были они дали мне возможность. Вы правы, парень. Мы красивые и жареные, несчастные сиделки. И такие вещи, как то, что они держали нас без воды, вызывало опухлость губ, потерю сознания. Подчиненные следователя пришли предупредить нас, что мы будет направляться в распоряжение командования армии. Куда? Где церковь Конкато? Подчиненный посмотрел на него странно и оставил без ответа. Неожиданно решился наш вопрос без последствий. Как долго мы ждали этого. «Долгожданная свобода ожидает вас через полчаса, - объявил он. И действительно через полчаса Талль бледный блондин и ледяной лейтенант предложил нам занять место в большой машине. Он ясно дал понять, что не хочет общаться с нами. Мы сели рядом, оглядывая и фотографируя некоторые разрушенные, заводы. Пытались быть осторожнее, чтобы не лезть на рожон, и так много нажили неприятностей!
Подполковник, к которому привезли нас, рассматривал ситуацию с очевидным сочувствием. Мы пошли во-банк, я показал ему письмо и рекомендации от редакции о предыдущей поездке и письмо от немецкого военного атташе в Будапеште, которое начинается следующими словами: «Императорский и Королевский лейтенант итальянский армии Салим... ». Нам предложили пойти на завтрак в столовую командования корпуса. Радость получит мой живот, подумал я. Однако нас ждала сырая колбаса и морковный суп. Ожидаемые надежды получения сытного завтрака и получения витаминов, отпали. Хозяин повторно пригласил меня позавтракать, я отказался, оправдывая тем, что поем с основным потоком посетителей, а также ради приличия. Конкато и принимающей сказали, что русский самолет сбросил четыре бомбы, которые взорвались с равным интервалом. Фрукты, немного винограда и маленькая рюмочка французского коньяка стояли на блюде, - угощайтесь! Вместо того, чтобы пить вино здесь подают свежее молоко. Вот еду командование армии приказало подавать ту же самую, что и солдатам. Этот район богат скотом и прочей сельскохозяйственной продукции, можно было бы разнообразить стол, да легко можно подавать по пять, шесть кур. Ничего, потерпим, это вопрос дисциплины. Нам говорят, в штаб-квартире фюрера, что вы едите даже больше солдат?» Слушая рассказ подполковника я, однако, я чувствовал себя плохо.
Мы были проинформированы, что в общих интересах, для нашей поездки к нефтяным месторождениям нам выделен автомобиль в наше распоряжение. Выезд из Майкопа утром следующего дня. Но пока мы могли бы сделать фотографии окрестностей. Вы видели город, вы видели? Конкато держал фотоаппарат, повторяя ищу точку, предприимчивый мой, мудрый целитель, я был неправ. Он был так счастлив, что удается сделать фотографии окрестностей. Я оставил его и задремал на лавочке под деревьями, средиземноморской весенний день, свет, солнце и ароматы растительности вселяли радость в поры как пыльца мирры, что не хотелось наслаждаться ими только на другой половине скамейке сидел в приличном наряде человек с высокой седой шапкой волос кистями рук словно Maсканьи и устойчивым ясным взглядом двух черных глаз на волевом бледном лице, жестком и духовном в то же время. Не глядя на меня, сохраняя свои руки на коленях, я сказал доброе утро! на французском языке. Ох вы можете говорить на французском языке и поняли меня. Он после многодневного общения на немецком языке, чтобы понять, что вы и свой, сделать сами поняли. Осыпаю его вопросами. Это швейцарский инженер, который работал с российским оружием и пятнадцать лет в нефтедобыче. Он женился на русский и имеет двоих детей. Россияне остались в Майкопе, а он вернуться в Швейцарию, но это не легко, благодаря связям, с другой страной. Немецкое командование предпочло бы сейчас удерживать его здесь. Его знание в области нефтедобычи являются действительно ценным.
«Пятнадцать лет, всю свою жизнь, мой ребенок говорит только по-русски». И добавляет, что еще много лет назад на Кавказе, что большевики заставили его работать здесь, но потому, что работа захватила его и, кроме того, «эта нефть и в любой части мира является нефтью». «Будучи в нефтедобыче» означает вступление в техническую, специализированную международную, огромной семьи, чьи ветви, распространяются по всей Америке, Океании, Азии, Европы, вы общаетесь друг с другом. Чтобы попасть туда и говорить, ты из «Петроли ди Албанези».
«Имею на все ответы», - без колебаний добавляет он. Месторождения Кавказа являются различными.
В Албании этому научили его наши инженеры, которые работали на нефтяных скважинах, которые не уничтожены и не сожжены. Саботаж можно сделать на любой глубине и отремонтировать их за неделю. Я говорю это о швейцарских инженерах.
Он улыбается. «Кавказские отложения, в подавляющем большинстве, почти во всей их полноте, имеют особенную нефть, различные давления водоносного горизонта и глубину водоносного горизонта. Если давление воды больше, просто можно заложить в колодец, на высоте воды динамит, рассчитав по таблице. Торпеда, цемента, что изолирует разрывы воды, и через трубу воды достигает нефти, давит, толкает её в другом месте, иными словами, меняя Конституцию геологического месторождения. Для поиска нефти, необходимо в другом месте, вам нужно будет делать больше исследования. Это, конечно, вид диверсии практикуется русскими на всю совокупность скважин. Задание, мы должны подготовить через несколько недель, прежде чем в регионе отгремят пушки».
«Это было сделано?», спрашиваю я прошу его.
Он отвечает: - «я не знаю ничего о них, я же был в отъезде, и работал в городах, и их военные секреты мне не известны, даже для нас, которые привыкли работать с ними, и для них, на протяжении многих лет, даже для меня независимо от того, что у меня есть жена и дети в России, если можно, так сказать».
И, в этот момент, я попытался взять интервью. Я думал, что мне удастся выяснить причины выведения скважин из строя. В любой момент я готов был лучше голодать, чем упустить возможность выяснить особенности месторождений и решение трудностей, с которыми придется столкнуться при их восстановлении.
Я спросил: - вы уверены, что вы знаете что-то, чтобы в точности, сказать мне: сколько миллионов тонн нефти производится в России?
- 29 млн тонн до Баку, 5 млн в Грозном, и 3 - в Майкопе; Это наиболее важные области добычи.  Майкопское -  которое базируется в Нефтегорске, представляет свое направление. Оно находится в 30 километрах от Майкопа. Нефтегорск представляет собой типичный город нефтяников, сельскохозяйственный и коммерческий центр. Особенность его заключается в близости нефти, но тщетно было-бы там искать в городе офисы управления ими. Заводы по переработке нефти были сильно разбросаны за пределами города. Майкоп, теперь сильно разрушен, однако основные органы управления находятся в Краснодаре. Я рекомендую вам поехать туда, в Краснодар — город самый восхитительный и богатый из всех, на обширной территории России.
«Вы считаете, что Кавказа, производит больше всех нефти в Россия?»
«Нет, еще семь - восемь миллионов тонн добывается между Уралом и Волгой. Здесь развита широкая сеть железных дорог между Москвой и Уфой От западных областей на севере – Пермь и далеко на юг до Оренбурга, а далее до крайних пределов страны. В Сибири был проведено много исследований, но разработано мало месторождений».
«Сколько нефти, экспортирует Россия ежегодно?»
«Я не могу сообщить точные цифры. Экспорт во Францию, Италию и Турцию до 1933 года составлял пять - шесть миллионов тонн в год. Позже экспорт был сокращен, затем и вообще отменен. После прекращения экспорта нефти из-за возросших потребностей страны во время индустриализации, она стала импортировать её из Америки, во Владивосток. Дальневосточный корридо поставок нефти производилась не для экономии топлива. Было бы преувеличением говорить, что русские испытывали её дефицит, но почему стоимость американской нефти выгружается во Владивостоке? Дело в том, что из-за депрессии американская нефть была дешевой, а бурно развивающаяся экономика на Востоке требовала больших затрат на перекачку и перевоз нефтепродуктов с Кавказа на огромные расстояния. Так началась индустриализация страны - явление, за которым последовали шаги беспрецедентной работы, усилия государства. Индустриализация и подготовка к войне. В некотором смысле две задачи являются синонимами. Пример: в 1934 году Советский Союз сделал довольно большую сенсацию построив огромный гигантский тракторный завод Сибири, в Череповце. Имя Сталина было присвоено ему. На Волге автомобильный завод, производивший кабриолеты, теперь перешел на производство танков вместо автомобилей и тракторов».
Мы курим одну сигарету за другой. Я быстро записываю в блокнот данные, которые сообщает мне швейцарский инженер, с душой, которая делает развеять мои сомнения и страхи. Я спешу сжать рамки интервью, и спрашиваю: - как вы думаете, если русские потеряют нефтедобычу на Кавказе для их отраслей промышленности — это будет означать конец?».
- Я могу ответить вам на основе грубых подсчетов. В 1935 году насчитывалось 700 000 тракторов и 1,200,000 автомобили в России. Во Франции было 1300000 транспортных средств, и гораздо меньше тракторов, которые потребляли 7 миллионов тонн бензина. Мы рассчитываем, что в общем сырой нефти 44 миллионов дают российские месторождения, из которых производится 25 млн бензина. Эти 25 миллионов превосходили потребление русских машин, сначала суммируются. Именно поэтому следует ожидать, что были сделаны оговорки, в этом количестве, и, поверьте мне, я даже не знаю лидеров российской нефтяной отрасли. Сохранение тайны на эти вещи здесь гарантируется наличием нерушимой секретности».
- И теперь один последний вопрос: сколько нефтяных продуктов из Кавказа, по-вашему, поступает в Сталинград?»
- Перед падением Ростова по нефтепроводу поступала половина нефти, а после – одна треть. Другая половина отправился в Батуми и Турцию вдоль Черного моря в Николаевск. Еще один крупный нефтепровод проложен из северной части Каспийского моря, восточную часть Астрахани, а в 1934 году он пришел в Сальск, у меня нет дополнительной информации, но предположительно он идет дальше. Нефтепроводов являются Гиреев, Красноводск - Баку, последний, протяженностью 200 километров, поставляет нефть в Турцию. Падение Ростова и Сталинграда не принесет серьезных последствий для добычи Российской нефти, которая будет перенесена с Кавказа в сторону Востока и, вероятно, недостаток добычи общего объема нефти, будет компенсирован».
И, на прощание, он пожелал успеха мне и нашему официальному руководству. Швейцарский инженер произнес спокойно: «Я надеюсь скоро вернуться в Европу». И сильно пожимает мне руку. Я получил глубокое впечатление от встречи и беседы с другом.
На следующее утро, в 7 часов, нас ожидал большой автомобиль, прибывший с переднего края. Шел дождь, по улицам стало передвигаться очень сложно. Медленно, мы продвигались, скользя по грязи, вдоль полей с пасущимися стадами крестьянского скота. Мы направлялись в районы добычи нефти, занятому в течение длительного времени германскими войсками. Горы выглядели как сероватый оттенок на горизонте, располагаясь в 20 км от отеля. Это был красивый пейзаж, дождь омывал его как-то нежно.
«Здесь вряд ли когда-либо выпадет снег», - сказал офицер.
На повороте к месту назначения нас встретил грузовик. Начиналась лесистая местность. Мы подумали, что находимся вблизи нефтяных месторождений. И уже готовили наши Лейки, чтобы начать фотографирование, чья задача преследовала нас несколько дней. Нефтяные скважины на Кавказе находились под охраной немецких солдат. Там разговор был короткий между сопровождающим нас офицером, который был за рулем грузовика, и наш эскортом. Они нам запретили продолжать движение. Немного дальше местность часто подвергается обстрелами артиллерии противника, район был насыщен партизан, это район проще путешествовать ночью с сопровождающими. Но ночью вы не можете сделать фотографии... Мы упали духом и опустили руки. Долго убеждали солдат, чтобы получить разрешение, проехать всего в нескольких километров к нефтяному месторождению, но они не уступали. Мы продолжали настаивать.
«Из Армавира пришел ответ, что мы можем посетить этот город и сделать некоторые фотографии Армавира и его окрестностей».
«Едем в Армавир! - пробормотал Конкато. Мы прекратили спорить с охраной. Фотографии нефтяной компании мы сделали. Эта компания была основана в Краснодаре, мы нашли там сотни интересных фотографии предметов, среди них скважина, под охраной немецкого солдата, конечно.
Мы оставили месторождение и стали собираться для выезда в Краснодар. Два часа мы были на завтраке с командиром роты. Он дал нам некоторые фотографии гор, занятых немцами, но не нефтяных скважин. Они даже не имел их. Нам было больше нечего там делать. На следующее утро мы отправились Керчь, и провели там, великолепно время. Превосходно: поле на море, где до завтрака, мы купались. Стреляли уток-лысух, здесь они летают вокруг тысячами.
ЛАМБЕРТИ СОРРЕНТИНО


Майкоп-город где проживает около 50 000 жителей. Сюда идет одна железнодорожная ветка под прямым углом из Армавира на Краснодар. Мы последовали этот путь воздушным транспортом, и железной дорогой, которые находились под сильным разоружением: мосты взорваны, на пустынных станциях люди и грузовых вагонах. Картина была для нас сюрпризом, что трудно найти на станции Майкоп паровоз, из-за пожаров и три вагона, железная дорога так работала. Скорость, с которой немцы ремонтируют, железнодорожные линии и другие коммуникационные маршруты варварски уничтожены русскими. ошеломляет.


Это главный Лангерфельт, глава военный комендант Майкопа. Он оказался очень добрым человеком, изучив наши документы, он закурил трубку. Мы верили, в этот момент, что все будет идти гладко, но мы ошибались, потом начались неприятности. Мы попали под подозрение, в этой статье вы найдете краткую историю о наших приключениях, которые, как вы увидите, в конечном итоге, закончилось хорошо.


И вот, подполковник Хойп, при чьём благожелательном изучения нашей ситуации давало шанс, бесплатно продолжать работу, а в худшем случае возможность завернуть нас обратно, или расстрелять.


Командование армии Кавказа был расположена в красивом городе с огромными бульварами. Подполковник Хельмут Альтман, из из 666 отдела пропаганды был в нашем распоряжении. Альтман, который я уже знал, как всегда был вежлив. Потом показал нам проверенный проект, созданный в новой газете «Леса Кавказа».


Краснодар уже переименовали в Екатеринодар — нигде имена городов не изменилась как в России. В этом городе с более чем 180 000 тысячами жителей. Он был домом для нефтеперерабатывающих от Майкопа, там были огромные предприятия, которые занимали большую площадь город окруженного небольшими речными портами, на Кубани. Мы сфотографировали местность, получился хороший обзор с деталями, из которой ясно видны последствия продуманной диверсии, сделанной солдатами противника перед отступлением. Диверсии ограничивался предприятиями промышленности, железных дорог и т.д.


На станции Майкоп скопилось тысячи труб для бурения нефтяных скважин. Были свалены русскими для загрузки в поезда, но немцы не дали им достаточно времени. Этот драгоценный материал теперь доступен только для наших союзников, которые будут использовать его, как только отдел «Нефть», сможет начать его восстановление. Расчеты на время, необходимое время для извлечения нефти из района добычи, саботировали различные ультраактивисты.  Одни считали, что для восстановления потребуется два месяца, сбалансированные говорят, что восемь, а третьи говорят о том, что для этого потребуется по крайней мере не менее одного или двух лет. Но немецкие организации способны на многие другие чудеса.
На фотографии вы видите справа: мост, разрушенный советами, на железной дороге Армавир-Краснодар-Керчь.





Ещё один документ, мы получили в Майкопе, разрешение на посадку нашего самолетика «Соттолименто Aльтман», и сделать эту фотографию перед станцией. Леон Конкато является пилотом с чрезвычайными качествами. Самолетик наш зарегистрирован министерством воздухоплавания, является своего рода велосипедом, с максимальной нагрузкой всего 240 фунтов. Летает со скоростью до двухсот километров в час и имеет длинные аккумулятора. Это очень небольшой, но стабильной самолет. Конечно, он безоружен (на всех из вооружения, мы имели одну ракетницу-пистолет), идеальная мишень для поражения российской авиацией в угрожающих районах, т.е. в диапазоне двадцати-тридцать километров по обе стороны фронта. Но Чан делает все, летая низко, когда существует опасность, что вскоре тем, кто летит с ним становится ясно, что все будет хорошо.


В Краснодаре мы посетили эротические шоу в исполнении русских артистов, которое организовал для нас наш сопровождающий из отряда 666, эти мероприятия организовывались только для немцев подразделением эротики отдела пропаганды «Турин». Билет для зрителей шоу стоил 20 пфеннигов. На фото вы увидите вход, холла и одну из рекламных афиш. Съемка сделана при дневном свете. Шоу проходило с трех до пяти часов вечера.



Ритм жизни в Краснодаре, отличался от того, что устанавливался в остальных областях России. Не соблюдаются заведенные там правила, согласно которому находиться и сидеть местному населению полагалось только в разделенных трамваях. На Кавказе проживало смешанное населения. Результатом этого явилось то, что люди привыкли спокойно сосуществовать друг с другом. Майор подчеркивал эти благоприятные для немцев условия, отличающие эти районы от других. Эта афиша вывешивалась в сумерках на выходе из театра. Трамваи ходят регулярно, общественная жизнь возобновила свой привычный темп.


При выходе из театра, мы вошли в одно из бесчисленных кафе, открытых в Краснодаре. Напитки были закончены, но вы могли бы съесть курицу с овощами, морковью и капустой. Места были все заняты военнослужащими вермахта. Не было электрического света, темноту зала освещали керосиновые лампы, и бармен нервно покручивал усы от злости.


Даже наличие часовщиков, тогда, необыкновенно удивило нас в России.  Не только потому, что здесь нет часов. Наручные часы, что стоит 40 фунтов, здесь могут продаваться сегодня в некоторых областях, в процентном отношении к нашим деньгам, а именно около восемьсот лир. Здесь вы можете увидеть, что эти часовщики были хорошо оснащены.


Вот, как правило, поляк из табличек-указателей, но эти имена новые имена в области нефти, где до сих пор фотографы не приехали, и даже не журналисты; есть летописец-пилот, чтобы положить свой нос с этой стороны.



Молоко «Молоко», так называется оно на русском языке. Его продают везде, места перепродажи находятся на открытом воздухе, каждый приносит с собой большую бутыль. Девушка принесла его для нашей компании. Обилие молока объясняет то, что в Краснодаре рацион сливочного масла, который мы получали от немецкого командования, был триста граммов на человека. Мы тщетно попытались поджарить яичницу, однако это нам не удается, и нам приходится ограничиться ржаным хлебом с маслом.


Это был фильм, который мы смотрели в тот же день, его название: «Любовь в семнадцать лет».  Скороспелый фильм. На снимке вы видите два рекламных щита, написанный от руки и один, написан в цвете. Их положили на середине главной улицы. В любви, как вы знаете, на Кавказе, да и в каждой провинции России, есть много пикантной свободы и шоу, которая не в стиле большевистской пропаганды. Без стеснений в нем показаны пикантные ситуации, считающиеся для русских подростков аморальными.


Эти девушки, нашлись и такие, легкого поведения, на самом деле, не показывают любовь в семнадцать лет, а разврат, который длится бесконечно долго. Выходим ожидать окончания сеанса на воздух. Вечерняя прохлада опускается на парк отдыха, отбрасывая вечерние тени на мягкие, ароматные аллеи. Кавказ пахнет Среднеземноморьем. Немецкие солдаты, засучив рукава, спасаясь от жары, атакуют кассу кинотеатра, не стесняясь.


Одно из немногих зданиях Майкопа, было использовано в качестве отделения учреждения нефтедобычи. Сейчас здесь размещались специальные германские команды. Для гражданской и военной администрации страны здесь сосредоточены команды по восстановлению в нефтяной промышленности.


Водопровод сломал, и поэтому каждое утро, семьи выстраиваются с ведрами и всякого рода емкостями, во дворе. Все ожидают приезда грузовика, который снабжает их водой, для различных нужд на весь день.


Кубанцы любят грызть семечки тыквы, это является одним из основных увлечений русских. Это стало привычкой. В Азии, а теперь и на Кавказе. Эта привычка здесь была более широко распространена, чем в других местах. Часто приходилось видеть и ходить по полам, усыпанным слоем шелухи.


На краснодарском рынке, собирались тысячи людей, которые приходили сюда из близлежащих деревень. Они приносят все хорошие вещи. Мы видели много плодов и ягод, выращенных на Кавказе. Торговля организована рационально Один из восторженных торговцев кричит, созывая покупателей: «мой дядя не из сельских, делает лучше!».


Наконец, мы подошли, к этой теме, которая уже давно хотели сфотографировать. «Кизяки» - шарики из коровьего навоза, смешанного с соломой и высушенные на солнце. Они здесь используется в качестве топлива в зимний период. Надежное и экономичное топливо. Мы публикуем фотографии для того, чтобы рекомендовать его для наших сельских районов.


Кавказ позволяет выращивать разнообразные культуры: картофель, рис и ячмень, овес и пшеницу, лен, коноплю и хлопок. Повсюду раскинулись культивируемые поля табака и кукурузы, сахарного тростника и свеклы, шелковичных червей и каучукового дерева (недавно я видел их на побережье Каспийского моря). Население очень разное.


Потому что Кавказ был мост между Азией и Европой. Здесь проходили римские легионы, как и на Балканах, т. е. каждый миграционный поток оставил свои следы на своем пути, которые сегодня трудно найти, т.к. все народы смешаны, но не слиты: грузины и армяне, греки и калмыки, русские, турки и персы.


Вы можно рассчитать, что на Кавказе говорят на более чем восьмидесяти языках по-разному. Русификации Кавказа происходила достаточно мягко, то есть, без реальных притеснений. Это повлияло на то, что каждый народ не потерял свой язык и привычки, манеры думать и говорить, и заниматься привычным делом, которое делает возможность сосуществование многих народов в едином государстве.


Сергей Гуркин - «Вы просто набор пропаганды»: запрещённое и откровенное интервью Алексиевич - ИА REG

Обозреватель ИА REGNUM встретился и поговорил с нобелевским лауреатом Светланой Алексиевич. Разговор шёл в форме интервью, о чем Алексиевич была уведомлена и дала своё согласие. В ходе разговора нобелевский лауреат решила, по одной ей известной причине, запретить публиковать это интервью. Поскольку Алексиевич изначально соглашалась на интервью, то редакция ИА REGNUM решила его опубликовать полностью. Аудиозапись интервью со Светланой Алексиевич находится в редакции.
Почему-то так получается, что обычно интервью делают с людьми, с которыми в целом согласны. Условно говоря, Вас не позовут на «Первый канал», потому что они с Вами не согласны…
— А на «Дождь» позовут…
А на «Дождь» позовут, но спорить с Вами не будут. Я Вам хочу честно сказать, что по подавляющему большинству вопросов я совершенно не согласен с Вашей позицией.
— Давайте, мне кажется, это должно быть интересно.
Вот именно. Потому что это и есть диалог.
— Да, интересно узнать образ человека, находящегося по ту сторону, узнать, что у него в голове.
Хорошо. Некоторое время назад Вы дали нашумевшее интервью о том, что в Белоруссии может начаться религиозная война между православными и католиками, потому что «человеку можно вложить в голову всё». А Вам тоже можно вложить?
— Моя профессия — делать так, чтобы не вложили. Какая-то часть людей живет сознательно, способна себя защитить, способна понимать, что происходит вокруг. А большинство людей просто несет потоком, и они живут в банальности.
Представляется ли Вам, что в нашей части земного шара таких людей больше?
— Я думаю, у нас — как везде. И в Америке то же самое, иначе откуда бы взялся Трамп. Когда ты имеешь дело со средним человеком, слушаешь, что он говорит. Это не всегда заставляет любить людей. Так что, так везде, это не только русская черта.
Просто мы сейчас находимся в таком состоянии, когда общество потеряло ориентиры. И поскольку мы — страна войн и революций, и, главное, у нас культура войны и революций, то любая историческая неудача (типа перестройки, когда мы рванулись, хотели быть как все) — как только случилась неудача, поскольку общество было неготово к этому, куда мы вернулись? Мы вернулись в то, что мы знаем. В военное, милитаристское состояние. Это наше нормальное состояние.
Я, честно говоря, этого не замечаю. Ни в знакомых, ни в незнакомых людях я не вижу никакой агрессии или воинственности. Что подразумевается под милитаризмом?
— Если бы люди были другими, они бы все вышли на улицу, и войны на Украине не было бы. А в день памяти Политковской было бы столько же людей, сколько я видела в день ее памяти на улицах Парижа. Там было 50, 70 тысяч человек. А у нас — нет. А вы говорите, что у нас нормальное общество. У нас нормальное общество благодаря тому, что мы живем своим кругом. Милитаризм — это не когда все готовы убивать. Но тем не менее оказалось, что готовы.
У меня отец — белорус, а мать — украинка. Я часть детства провела у бабушки на Украине и очень люблю украинцев, во мне украинская кровь. И в страшном сне нельзя было представить, что русские будут стрелять в украинцев.
Сначала там произошел государственный переворот.
— Нет, это был не государственный переворот. Это чепуха. Вы много смотрите телевизор.
Я там родился.
— Это был не государственный переворот. Это хорошо работает русское телевидение. Демократам надо было бы так воспользоваться телевидением, они его недооценили. Сегодняшняя власть вкладывает в сознание то, что ей нужно. Это был не переворот. Вы не представляете, какая бедность была вокруг…
Представляю.
— …как там воровали. Смена власти была желанием людей. Я была на Украине, ходила в музей «небесной сотни», и простые люди мне рассказывали о том, что там было. У них два врага: Путин и собственная олигархия, культура взяточничества.
В Харькове в митинге в поддержку майдана принимали участие триста человек, а против майдана — сто тысяч. Потом на Украине открыли пятнадцать тюрем, в которых сидит несколько тысяч человек. А сторонники майдана ходят с портретами явных фашистов.
— А в России нет людей, которые ходят с портретами фашистов?
Они не находятся у власти.
— На Украине они тоже не находятся у власти. Порошенко и другие не фашисты. Вы понимаете, они хотят отделиться от России, пойти в Европу. Это есть и в Прибалтике. Сопротивление принимает ожесточенные формы. Потом, когда они действительно станут независимым и сильным государством, этого не будет. А сейчас они валят коммунистические памятники, которые и нам бы стоило повалить, изгоняют телевизионные программы. А что, они будут смотреть Соловьева и Киселева?
Они и смотрят, в интернете. И трафик ничуть не уменьшился.
— Нет, это смотрит какая-то часть людей, но не народ.
Да как Вам сказать: трафик российских каналов превышает трафик украинских.
— Ну что они смотрят? Не политические программы.
Жизнь на Украине стала беднее — это факт. И свободы слова там стало намного меньше — это тоже факт.
— Не думаю.
Вы знаете, кто такой Олесь Бузина?
— Которого убили?
И таких примеров сотни.
— Но то, что он говорил, тоже вызывало ожесточение.
То есть таких надо убивать?
— Я этого не говорю. Но я понимаю мотивы людей, которые это сделали. Так же, как мне совершенно не нравится, что убили Павла Шеремета, который любил Украину. Видимо, были какие-то разборки или что-то.
Вы находите для них очень много оправданий.
— Это не оправдания. Я просто представляю, что Украина хочет строить свое государство. По какому праву Россия хочет там наводить порядок?
Вы были в Донбассе после того, как там началась война?
— Нет. Я там не была. Когда началась война, справедливости уже не ищи. По-моему, Стрелков говорил, что в первую неделю людям было очень трудно стрелять друг в друга, что заставить людей стрелять было почти невозможно. А потом началась кровь. То же можно сказать и про Чечню.
Даже если согласиться с позицией (хотя я с ней совершенно не согласен), что люди в Киеве «вышли сами», — после этого люди в Донецке тоже вышли сами, без оружия, их не стали слушать, их пробовали разгонять, и потом они вышли с оружием. И те, и другие вышли отстаивать свои представления о правильном. Почему действия первых возможны, а вторых нет?
— Вы то же самое делали в Чечне, чтобы сохранить государство. А когда украинцы стали защищать свое государство, вы вдруг вспомнили о правах человека, которые на войне не соблюдаются. Вы, русские, в Чечне вели себя еще хуже.
Я не политик. Но когда ставится под вопрос цельность государства, это проблема политики. Когда туда вводят чужие войска и начинают на чужой территории наводить порядки. По какому праву Россия вошла в Донбасс?
Вы же там не были.
— Я тоже, как и вы, смотрю телевизор и читаю тех, кто об этом пишет. Честных людей. Когда Россия туда вошла, что вы хотели — чтобы вас там встретили с букетами цветов? Чтобы власть вам там обрадовалась? Когда вы вошли в Чечню, где Дудаев хотел сделать свои порядки, свою страну, — что сделала Россия? Разутюжила.
Вы сказали, что вы не политик. Вы — писатель. Мне кажется самоочевидным, что нынешняя борьба украинского государства с русским языком — это главная претензия, которую к ним предъявят. Десять лет назад агентство Gallup проводило исследование о том, сколько процентов населения Украины думают по-русски…
— Я все это знаю. Но сейчас они учат украинский и английский.
…сделали они это очень просто: раздавали анкеты на двух языках, украинском и русском. Кто на каком языке взял — тот на таком и думает. 83% жителей Украины думают на русском языке.
— Что вы хотите этим сказать? Их русифицировали за семьдесят лет, так же, как и белорусов.
Вы хотите сказать, что люди, которые жили в Одессе или Харькове, когда-нибудь думали по-украински?
— Я не знаю, как у вас, а у нас в Белоруссии из десяти миллионов человек после войны осталось шесть с чем-то миллионов. И въехали около трех миллионов русских. Они до сих пор там. И была такая идея, что нет Белоруссии, что все это — великая Россия. Точно так же и на Украине. Я знаю, что люди тогда учили украинский язык. Так же, как сейчас у нас они учат белорусский, веря, что когда-то наступят новые времена.
То есть можно запрещать людям говорить на том языке, на котором они думают?
— Ну вы же запретили в России говорить на белорусском.
Кто запретил?
— Ну как же! Вы знаете только свой верхний кусочек. Начиная с 1922 года в Белоруссии постоянно уничтожалась интеллигенция.
При чем тут 1922 год? Мы с Вами живем сегодня, в 2017 году.
— Откуда все берется? Откуда русификация взялась? Никто не говорил в Белоруссии на русском языке. Говорили или на польском, или на белорусском. Когда Россия вошла и присвоила себе эти земли, Западную Белоруссию, первое правило было — русский язык. И ни один университет, ни одна школа, ни один институт у нас не говорит на белорусском языке.
То есть в Вашем понимании это месть за события столетней давности?
— Нет. Это было старание русифицировать, сделать Белоруссию частью России. И точно так же сделать Украину частью России.
Половина территории, которая сейчас входит в состав Украины, никогда не была никакой «Украиной». Это была Российская империя. И после революции 1917 года там, наоборот, насаждалась украинская культура.
— Ну вот вы ничего не знаете, кроме своего маленького кусочка времени, который вы застали и в котором вы живете. Половина Белоруссии никогда не была Россией, она была Польшей.
Но другая-то половина была?
— Другая половина была, но никогда не хотела там быть, вы насильно держали. Я не хочу об этом говорить, это такой набор милитаристских банальностей, что я не хочу это слушать.
Вы говорите, что когда сто лет назад (по Вашему мнению) насаждалась русская культура — это было плохо, а когда сегодня насаждается украинская культура — это хорошо.
— Она не насаждается. Это государство хочет войти в Европу. Оно не хочет жить с вами.
Для этого нужно отменить русский язык?
Нет. Но, может быть, на какое-то время и да, чтобы сцементировать нацию. Пожалуйста, говорите по-русски, но все учебные заведения будут, конечно, на украинском.
То есть можно запрещать людям говорить на том языке, на котором они думают?
— Да. Это всегда так. Это же вы этим занимались.
Я этим не занимался.
— Россия. Она только этим и занималась на занятых территориях, даже в Таджикистане заставляла людей говорить на русском языке. Вы побольше узнайте, чем занималась Россия последние двести лет.
Я Вас спрашиваю не про двести лет. Я Вас спрашиваю про сегодня. Мы живем сегодня.
— Другого способа сделать нацию нет.
Понятно. Вы во многих интервью говорили, что Ваши знакомые с опасением смотрели и смотрят на то, что происходит на майдане и что эволюционный путь развития, безусловно, лучше. Вы, наверное, имели в виду прежде всего Белоруссию, но, наверное, и Россию тоже? Как Вы представляете, как должен выглядеть этот эволюционный путь, что здесь требуется?
— Требуется движение самого времени. Глядя на поколения, которые пришли после того поколения, которое ждало демократии, я вижу, что пришло очень сервильное поколение, совершенно несвободные люди. Очень много поклонников Путина и военного пути. Так что трудно говорить, через сколько лет Белоруссия и Россия превратятся в свободные страны.
Но революцию как путь я не приемлю. Это всегда кровь, а к власти придут все те же люди. Других людей пока нет. В чем проблема девяностых годов? Не было свободных людей. Это были те же коммунисты, только с другим знаком.
А что такое свободные люди?
— Ну, скажем, люди с европейским взглядом на вещи. Более гуманитарные. Которые не считали, что можно страну раздербанить, а народ оставить ни с чем. А вы хотите сказать, что Россия свободная?
Я спрашиваю Вас.
— Какая она свободная? Несколько процентов населения владеют всем богатством, остальные остались ни с чем. Свободные страны — это, например, Швеция, Франция, Германия. Украина хочет быть свободной, а Белоруссия и Россия — нет. Сколько людей выходит на акции Навального?
То есть свободны люди, которые придерживаются европейского взгляда на вещи?
— Да. Там свобода проделала большой путь.
А если человек придерживается не европейской картины мира? К примеру, в ней есть понятие толерантности, и может ли быть свободным ортодоксальный православный, который не считает, что толерантность — это правильно?
— Не надо так примитивно. Вера человека — это его проблема. Когда я ходила во Франции посмотреть русскую церковь, там было много православных людей. Никто их не трогает, но и они не навязывают другим свой взгляд на жизнь, как это происходит здесь. Там совсем другие священники, церковь не пытается стать властью и не прислуживает власти. Поговорите с любым европейским интеллигентом, и вы увидите, что вы — сундук, набитый суевериями.
Я жил в течение года в Италии, и девяносто процентов интеллигентов, которых я встречал, испытывают огромную симпатию к левым идеям и к президенту России.
— Такие люди есть, но не в таком количестве. Это они так на вас реагировали, потому что увидели русского с радикальными взглядами. У Путина там не такая большая поддержка, как вы думаете. Просто есть проблема левых. Это не значит, что Ле Пен — это то, что хотела и хочет Франция. Слава богу, что Франция победила.
Почему «Франция победила»? А если бы выиграла Ле Пен, Франция бы проиграла?
— Конечно. Это был бы еще один Трамп.
Но почему «Франция проиграла», если бы большинство французов проголосовали за нее?
— Почитайте ее программу.
Я читал их обе. В программе Макрона нет ничего, кроме общих слов о том, что «мы должны жить лучше».
— Нет. Макрон — это действительно свободная Франция. А Ле Пен — это националистическая Франция. Слава богу, что Франция не захотела такой быть.
Националистическая не может быть свободной?
— Просто она предложила крайний вариант.
В одном из интервью Вы сказали: «Вчера я шла по Бродвею — и видно, что каждый — личность. А идешь по Минску, Москве — ты видишь, что идет народное тело. Общее. Да, они переоделись в другие одежды, они ездят на новых машинах, но только они услышали клич боевой от Путина «Великая Россия», — и опять это народное тело». Вы действительно так сказали?
— Да, я это сказала. Но сказала со ссылкой на философа Леонтьева. Я где-то прочитала эту его цитату. Но, как всегда в журналистике, эту часть ответа отбросили.
Я не буду ничего отбрасывать.
— Но там, действительно, ты идешь и видишь, что идут свободные люди. А у нас, даже здесь, в Москве, видно, что людям очень тяжело жить.
То есть Вы согласны с этой цитатой по состоянию на сегодня?
— Абсолютно. Это видно даже по пластике.
Вот эта девушка, бармен в кафе, где мы сидим, — она несвободна?
— Перестаньте, о чем вы говорите.
Вот Вам реальный человек.
— Нет, она несвободна, я думаю. Она не может, например, вам в глаза сказать, что она о вас думает. Или про это государство.
Почему Вы так думаете?
— Нет, она не скажет. А там — любой человек скажет. Возьмем мой случай. Когда мне дали Нобелевскую премию, то (таков этикет во всех странах), я получила поздравления от президентов многих стран. В том числе от Горбачева, от президента Франции, канцлера Германии. Потом мне сказали, что готовится телеграмма Медведева.
Но на первой пресс-конференции, когда меня спросили про Украину, я сказала, что Крым оккупирован, а на Донбассе Россия развязала войну с Украиной. И что такую войну можно развязать везде, потому что горячих углей везде много. И мне сказали, что телеграммы не будет, потому что эту мою цитату крутило «Эхо Москвы».
До Трампа в Америке такое было невозможно. Ты мог быть против войны во Вьетнаме, против чего угодно, но когда ты получил Нобелевскую премию, тебя поздравляет президент, потому что это гордость этой культуры. А у нас спрашивают, ты в этом лагере или в том лагере.
Вы иногда говорите про Россию «мы», а иногда «они». Так все-таки «мы» или «они»?
— Все-таки «они». Уже «они», к сожалению.
Но тогда это премьер-министр не Вашего государства, почему он непременно должен Вас поздравлять?
— Но мы же считаемся Союзным государством. Мы еще очень тесно связаны. Мы еще не оторвались, и кто нас отпустит. Хотя бы мы и хотели оторваться.
Так, значит, «они»?
— Пока еще — «мы». Я все-таки человек русской культуры. Я писала об этом времени, обо всем этом на русском языке, и я, конечно, была бы рада его телеграмме. По моим понятиям, он должен был ее прислать.
Вам вручили Нобелевскую премию почти два года назад. Как Вам сейчас кажется — за что именно Вы ее получили?
— Это нужно спросить у них. Если бы вы влюбились в какую-то женщину, а она — в вас, вопрос о том, «за что она тебя полюбила», звучал бы смешно. Это был бы глупый вопрос.
Но тут все-таки решение принималось не на уровне чувств, а рационально.
— Мне говорили: «Ну вы, наверное, давно уже ждали Нобелевскую премию». Но я не была таким идиотом, чтобы сидеть и ждать ее.
А если бы Нобелевский комитет у Вас однажды спросил, кому еще из авторов, которые пишут по-русски, следовало бы вручить премию, кого бы Вы назвали?
— Ольгу Седакову. Это человек, который соответствует моему пониманию того, что такое писатель. Сегодня это очень важная фигура в русской литературе. Ее взгляды, ее поэзия, ее эссе — все, что она пишет, говорит о том, что она — очень большой писатель.
В связи с Вашими книгами я хочу вернуться к донбасской теме, но не в политическом плане. Многие Ваши книги — про войну и про людей на войне. Но на эту войну вы не едете.
— Не ездила и не поеду. И в Чечню я не ездила. Однажды мы говорили об этом с Политковской. Я сказала ей: «Аня, я больше не поеду на войну». Во-первых, у меня нет уже физических сил видеть убитого человека, видеть человеческое безумие. Кроме того, все, что я поняла об этом человеческом безумии, я уже сказала. У меня нет других идей. А писать еще раз то же самое, что я уже написала — какой смысл?
Вы не считаете, что Ваш взгляд на эту войну может измениться, если Вы туда приедете?
— Нет. Там есть украинские, русские писатели, которые об этом пишут.
Но Вы же отвечаете на вопросы, говорите об этих событиях.
— Это происходит в другой стране. И я могу отвечать на эти вопросы как художник, а не как участник. Для того чтобы писать такие книги, как пишу я, надо жить в стране, о которой идет речь. Это должна быть твоя страна. Советский Союз — это была моя страна. А там я многих вещей не знаю.
Я имею в виду не столько написание книг, сколько понимание того, что там происходит.
— Вы хотите мне сказать, что там страшно? Там то же самое, что было в Чечне.
Вы же там не были.
— Тогда, слава богу, показывали всю правду по телевизору. Никто не сомневается в том, что там кровь и что там плачут.
Я про другое. Люди, которые живут на Донбассе, уверены в своей правоте. Это обыкновенные люди, и они поддерживают власть ополченцев. Может быть, если бы Вы их увидели, Вы бы их как-то по-другому поняли? Они тоже люди.
— Русские с таким же успехом могут ввести свои войска в Прибалтику, поскольку там много недовольных русских. Вы считаете правильным, что вы взяли и вошли в чужую страну?
Я считаю правильным, что в течение 23 лет неписанным законом в государстве Украина было признание того, что там есть и русская культура, и украинская. И этот баланс более или менее соблюдался при всех президентах…
— Так и было, пока вы туда не вошли.
Это неправда. Зимой 2013−2014 года, до Крыма, мы услышали, куда следует отправить «москаляку». А в феврале 2014 года, сразу после государственного переворота, до всяких Крымов, мы увидели проекты законов против использования русского языка. Люди, которые живут в [юго-восточной части страны], считают себя русскими и не считают Бандеру героем. Они вышли протестовать. А Вы почему-то считаете, что люди, которые живут в Киеве, имеют права на протест, а те, кто живут восточнее, такого права не имеют?
— А разве там были не русские танки, не русское оружие, не русские контрактники? Фигня все это. Если бы не было вашего оружия, там бы не было войны. Так что не морочьте мне голову этой ерундой, которой забита ваша голова. Вы так легко поддаетесь всякой пропаганде. Да, там боль, там страх. Но это на вашей совести, на совести Путина. Вы вторглись в чужую страну, на каком основании? В интернете миллион снимков, как ходит туда русская техника. Все знают, кто сбил [«Боинг»] и все прочее. Давайте уже заканчивать ваше идиотское интервью. У меня уже нет сил на него. Вы просто набор пропаганды, а не разумный человек.
Хорошо. В интервью газете El Pais Вы сказали, что даже советская пропаганда не была такой агрессивной, как сейчас.
— Абсолютно. Послушать этот идиотизм Соловьева и Киселева… Я не знаю, как это возможно. Они же сами знают, что говорят неправду.
В том же интервью Вы сказали, что церковь не ограничивается запретом театральных работ и книг.
— Да, она лезет туда, где ей нечего делать. Это не ее проблемы, какие ставить спектакли, что снимать. Скоро будем уже детские сказки запрещать, поскольку там якобы есть сексуальные моменты. Очень смешно со стороны смотреть, в каком вы пребываете безумии.
На слуху депутаты Госдумы, которые борются с художественными фильмами, а какие именно запреты со стороны церкви Вы имеете в виду?
— Да сколько угодно. Все эти православные, которым кажется, что Серебренников что-то не то ставит, Табаков что-то не то делает. Не делайте вид, что вы не знаете. В Новосибирске запретили спектакль.
Вы считаете, это общецерковная позиция?
— Я думаю, это даже идет снизу. От этой темноты, от этой пены, которая сегодня поднялась. Вы знаете, мне не нравится наше интервью, и я вам его запрещаю печатать.



https://regnum.ru/news/society/2290056.html

Крест Донбасса

reposted by condotier
Оригинал взят у da_dzi в Крест Донбасса


          1-F7xw4EeKs

Гражданскую войну на Украине можно описать простой и страшной формулой: «Нерусь натравливает вырусь на русь».

Разве «нерусь» Галичины, которая нагло захватила абсолютное право называться «самыми правильными украинцами», воюет на Донбассе, рискует своими драгоценными, униатскими жизнями?

Нет, униатские кардиналы призывают убивать «москалей» и «жидов», но трепетно берегут свою паству - «нерусь» Львова, Ивано-Франковска, Тернополя, Луцка, Галичины и Волыни. Потому что без своей послушной «неруси», готовой падать на колени по поводу и без повода, они никто и ничто. Средневековая униатская секта давно уже пережила своё время. Но всё так же мечтает поквитаться с «русью».
Read more...Collapse )


Почитатель Краснова осуждён на год. Кого это возмутило?

reposted by condotier

Сегодня с удивлением наткнулся на новость:


“Приговор по обвинению в незаконном хранении оружия вынесен скандальному поклоннику коллаборационистов Владимиру Мелихову Подольским городским судом, 13 июня сообщает «Медиазона». Владимир Мелихов был осужден по части 1 статьи 222 УК (незаконный оборот оружия и боеприпасов). Суд приговорил осужденного к ограничению свободы сроком на 1 год. Дело рассматривалось с июня 2015 года, когда в ходе обыска в домовладении Мелихова в Подольске оперативниками ФСБ были найдены оружие и патроны. Поводом для обысков, как сообщалось, послужили связи Мелихова с праворадикальными националистическими группами, занимающимися вывозом оружия из Донбасса в Россию.”



Вышеупомянутый Владимир Мелихов уже много лет под красивыми лозунгами “возвращения казачьей истории” и “исследования казачьей культуры” занимается идеологической реабилитацией нацистских пособников. В 2007 году в Ростовской области он открыл мемориал “Донские казаки в борьбе с большевиками”, где поставил памятник генералу Петру Краснову, идеологу и руководителю казачьих подразделений СС. А в 2010, уже в Подольске, открыл так называемый “Музей антибольшевистского сопротивления”, который, естественно, в ряды “сопротивления” записал всех, кто сражался в частях Вермахта, включая Власова, РОА, РОВС, 15-й казачий кавалерийский полк СС, генерала фон Паннвица и других. Подробнее можно прочитать здесь.




Почему с удивлением? Потому что до сих пор он занимался этим совершенно спокойно, без каких-либо серьёзных последствий для себя. Все попытки выступить против увековечивания нацистского генерала на территории Ростовской области упирались в то, что памятник находится на частном подворье. Многочисленные запросы в прокуратуру позволили добиться только одного - снятия с постамента таблички “Петр Краснов” и объявления изваяния “Собирательным образом казачьего генерала”. Даже после введения статьи 354.1 УК РФ - “Реабилитация нацизма” прокуратура не находила никаких признаков реабилитации нацизма в памятнике донскому аналогу Степана Бандеры.


Read more...Collapse )

Внутрь

reposted by condotier
                 


Очередное заявление клинического параноика Вятровича можно было бы и запросто игнорировать. Но, есть в нём два очень важных аспекта. Так что, давайте присмотримся повнимательнее к тому, что одиозный персонаж сей давеча выдал: «Прочь от Москвы, или Простые вещи, которые (нас) спасают. Все, что отдаляет нас от России, идет на пользу Украине. Все, что удерживает связь между нашими странами (экономика, язык, история, культура, традиции и, в конце концов, даже родственные связи) будет использовано против нас».

Read more...Collapse )

«В Доме профсоюзов уже ждали убийцы»

«Прокуратура обвиняет 20 человек, выживших 2 мая. Обвиняют в попытках «поссорить «Правый сектор*» с братским русским народом…» и тому подобной ереси. На всех обвиняемых один и тот же текст, под копирку», – рассказал в интервью очевидец трагедии в одесском Доме профсоюзов, российский гражданин Евгений Мефедов. Вот уже три года Евгений находится под стражей в украинском СИЗО.

В третью годовщину одесской трагедии 2 мая 2014 года сотрудники СБУ пришли с обысками к активистам движения «Куликово поле». Именно с атаки боевиков «Правого сектора*» и других националистов на палаточный городок этого движения и начались трагические события трехлетней давности, закончившиеся страшным пожаром в Доме профсоюзов. Напомним, что, по официальным данным МВД Украины, в результате беспорядков погибли 48 человек.Судя по действиям украинских властей, поминовение жертв трагедии воспринимается как нечто угрожающее безопасности страны. Утром во вторник по периметру и по всей территории одесского Куликова поля патрулировали наряды национальной полиции и бойцы нацгвардии. Сообщалось, что полицейские на входе проверяют у приходящих наличие запрещенной символики, в частности коммунистической, «и других провокационных материалов». Какие-либо мероприятия на официальном уровне в Одессе не планируются. В то же время по городу развешены украинские государственные флаги.
Расследование, которое вели украинские правоохранители в последние годы, привело к тому, что на скамье подсудимых оказался 21 человек, 10 из которых содержатся в СИЗО. Отмечалось, что обвиняемыми по делу оказались исключительно представители «Антимайдана». Хотя нападающей стороной были отнюдь не те, кто ратовал за защиту русского языка и федерализацию Украины, а радикалы-националисты.
Один из тех, кто проходит «по делу 2 мая» – российский гражданин Евгений Мефедов – через своего адвоката и группу правозащитников передал ответы на вопросы о состоянии расследования. Евгений также поделился воспоминаниями о трагических событиях трехлетней давности.
ВЗГЛЯД: Евгений, чему вы стали свидетелем, где были и что делали сами?

Евгений Мефедов: 2 мая я находился у себя дома. Я включил новости и увидел бойню, происходящую в центре города. Стало интересно, что происходит, и около 17-00 я выехал посмотреть, что же там творится.В центре города на пересечении улиц Преображенской и Дерибасовской я увидел тело, накрытое украинским флагом, и толпу народа вокруг него.
Пройдя по Дерибасовской я увидел следующую картину: брусчатка была разобрана, везде валялся мусор, много людей бегало туда-сюда. Вокруг торгового центра «Афина» стоял кордон милиции, никого не пропускали. Множество людей как в гражданской одежде, так и в камуфляже, в масках и без них, а также футбольные фанаты кидали сквозь кордон милиции камни в сторону торгового центра, периодически выкрикивая: «Смерть москалям!», «Смерть ворогам!», «Украина понад усе!» и другие лозунги. До этого я никогда в Одессе не слышал украинский язык. Милиция бездействовала и даже не пыталась кого-либо задержать.
Обойдя все эти беспорядки вокруг, я многократно слышал выстрелы, взрывы петард, какие-то громкие хлопки, крики. Я не узнавал некогда спокойную и тихую Одессу...
На Александровском проспекте видел, как 10-12 человек избивают ногами одного, сжимающего в кулаке георгиевскую ленту. Избиения людей видел и позже на Соборной площади. Стоит отметить, что было очень много сотрудников милиции, но они ничего не делали: просто стояли и смотрели, даже не пытаясь кого-то разнять.Встретил свою знакомую, она предложила поехать на Куликово Поле, где располагался палаточный городок. Добрались туда около половины седьмого вечера. Там находились люди, примерное количество - 250-300 человек, в большинстве своем пожилые женщины и мужчины. Кто-то постоянно орал в «матюгальник»: «Заходим внутрь, они нас идут убивать!» Многие тащили поддоны и доски из палаточного городка ко входу в Дом Профсоюзов.
В сторону этой площади надвигалась толпа из нескольких тысяч человек. Они выкрикивали те же кричалки, имели украинскую символику, были вооружены палками, цепями, битами. Понимал прекрасно, что по всем параметрам я выхожу «москалем», которых они грозились убить, так как до переезда в Одессу жил более 20 лет в Москве.
Далее я забежал в Дом Профсоюзов вместе со всеми. Кто-то забаррикадировал вход изнутри столами и лавками. Я не видел внутри никого с оружием - все люди были безоружны и испуганы. Женщин отвели на второй этаж. Когда я спускался оттуда, то в окно на лестнице между первым и вторым этажом видел, как ворота внутреннего двора выломали неизвестные в касках, камуфляже, с щитами, палками, некоторые были с оружием. Они кидали камни, «коктейли Молотова», которые залетали в окна и разбивались, поджигая все вокруг. Стоит заметить, что пожарные шланги были разрезаны, и воды в них не было.Вместе с группой мужчин мы спустились на первый этаж. Под ногами трещало стекло, лопались какие-то ампулы. Начинался пожар, баррикада у входа уже горела, становилось дымно, нечем было дышать. Сквозь дым в левом крыле проявлялись силуэты вооруженных людей в черной форме и масках-респираторах. В уже разбитое боковое окно залетела пара коктейлей и какая-то бутыль, похожая на стеклянную медицинскую для капельниц, наполненная бесцветной жидкостью. Парень в полосатом свитере оттолкнул меня и сказал, чтобы я выводил из пожара женщин. Позже по фотоснимкам и видео узнал, что это был Геннадий Кушнарев.
Сквозь гарь и дым я пытался добраться до второго этажа, где находились до этого женщины. Краем глаза я заметил, что на горящие баррикады у входа с улицы высыпают из мешков какой-то серый песок.
На втором этаже в огромном зале, где оставались женщины, уже никого не было, окна разбиты, со стороны улицы летели камни и «коктейли Молотова». Нечем было дышать, удушливый дым обволакивал все, во рту явно ощущался непонятный йодно-аммиачный привкус. Я добежал до третьего этажа практически наощупь, нашел в темноте открытый кабинет. Там уже находились две женщины и мужчина, они пытались разбить окно...
Окно было очень узким, мы по очереди высовывались наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Густой дым обжигал, обволакивал не только лицо, но и всю носоглотку с легкими... С улицы по Дому Профсоюзов стреляли, кидали камни, коктейли. Вся площадь была заполнена беснующейся толпой, палаточный городок догорал.Хорошо было видно, как толстый мужик в синей рубашке и бронежилете вел прицельный огонь из пистолета по людям в окнах (и по нам в том числе). Позже на видео я его узнал, это был некто Николай Волков («Мыкола-сотник»). Другой человек в красной спортивной куртке и маске кидал усиленно коктейли в разбитые окна, отчего те загорались, по фотографиям я узнал в нем Николая Доценко.
Женщины пытались звонить в милицию и в пожарную службу. Диспетчер пожарки ответила, что машина уже выехала. Одна из женщин постоянно теряла сознание, я поливал водой из бутылки и пытался привести ее в чувство. Внутри здания слышались крики, звуки борьбы, выстрелы.
Внизу внутри толпы были и служители порядка, которые просто ходили и смотрели. Примерно через час приехала на площадь пожарная машина, толпа ее не подпускала к дому...
Еще через полчаса подтащили то ли строительные леса, то ли остатки сцены и начали вытаскивать людей. Милиция огораживала спасенных, толпа бесноватых была готова разорвать их. По веревке, привязанной к раме окна, спустился сперва мужчина, потом я помог женщинам спуститься и слез сам.
Было уже темно. Все еще не верилось, что мы спаслись из огненного ада.
Всех спасшихся доставили автозаками в отделение милиции. Специально огородили целый коридор и привозили людей партиями: сначала нас (около 30 человек), через час еще 30-40 человек, в основном, третий и четвертый этаж. И, наконец, последнюю самую тяжелую партию, около 40-50 человек, они все были сильно избиты, в крови, у одного топором была рассечена голова, и он держал ее руками, чтобы не разъехалась. Все люди были грязные, в саже и дыму.
Следователи и какие-то люди в штатском вызывали по одному в кабинет. Узнав, что я русский, гражданин РФ, сильно обрадовались, сфотографировали. Позднее я узнал, что это фото облетело все новостные агентства.
Выжившие из Дома Профсоюзов сидели на полу, кто молился, кто отрешенно смотрел в одну точку, женщины плакали. Несколько часов нам не давали даже воды. Стали приезжать врачи и половину забрали в больницу. Я попал в больницу около 8 утра с температурой под 40, многочисленными ожогами и легочной недостаточностью первой степени.


ВЗГЛЯД: Что, по вашему мнению, произошло в этот день? Кто виновен в происшедшем?

Е.М.: В этот день произошла акция устрашения несогласных с новой киевской властью, любое инакомыслие подавлялось. Показательные казни с целью запугать людей. События второго мая организованы спецслужбами Украины, а также другими заинтересованными лицами, имеющими интересы в этом регионе, они тщательно срежиссированы. В Доме Профсоюзов уже ждали вооруженные убийцы, надо лишь было загнать туда людей. Со стороны так называемого «антимайдана» тоже были провокаторы: зазывалы в Дом Профсоюзов, другие. Заметьте, ни одного из лидеров митингов за федерализацию Украины в тот день задержано не было. Всем им дали спокойно уехать.Со стороны «Правого сектора», «Самообороны Майдана» и других никого не задержали. Даже Сергея Ходияка, которого обвиняют в убийстве как минимум троих людей на улице Греческой, не собираются судить.
Также виновата милиция своим бездействием и пожарная служба (целый час никто не приезжал тушить пожар).


ВЗГЛЯД: Уже третий год идет следствие и суд по «одесскому делу». Как прокуратура объясняет происшедшее? На кого возлагает ответственность? Привлечен ли к ответственности хоть кто-то из тех, кто поджигал Дом Профсоюзов и добивал раненых? Прояснились ли какие-то вопросы в ходе следствия и суда?

Е.М.: Прокуратура обвиняет 20 человек по событиям на улице Греческой. Из обвинительного акта: «рассказ про то, как убегал Янукович и компания...» перечисление 20 фамилий... «с целью дестабилизировать обстановку в регионе...понизить уровень жизни народа...поссорить «Правый Сектор» с братским русским народом...» (я не ошибся, именно так написано), и прочая ересь. На всех 20 обвиняемых один и тот же текст, сделанный под копирку. Во всех бедах обвиняют именно выживших 2 мая.И не путайте, пожалуйста, наш суд по улице Греческой с Домом Профсоюзов. Это совсем разные делопроизводства. Из Киева в мае 2014 приехала огромная следственная группа и уничтожила все улики. Следствие по Дому Профсоюзов до сих пор «ведется», данные засекречены. Официальная версия за лето 2014 года: «сепаратисты сами себя сожгли». Мои показания брали и СБУ-шники и следователи Генпрокуратуры Украины, но ничего не записывали - им невыгодно расхождение с официальной версией. 15 января 2016 года я все это рассказывал на заседании Малиновского суда. Как по команде при этом вышли из зала все журналисты.
Обвиняемый в добивании прыгавших из окон людей Всеволод Гончаревский успешно перевезен в Херсон и там отпущен судом.
В суде почти год читали обвинительный акт. С 15.01.16 по 27.05.16 рассмотрены все доказательства по мне. Суд меня практически оправдал, рассмотрев все бредовые вещдоки (паспорт гражданина РФ, шнурки и ремень), отпустив под домашний арест. Но националисты и прочие заблокировали суд в тот день, и прокуратура предъявила новое обвинение: якобы я кому-то там угрожал.
Апелляция 7 июня прошлого года снова отпустила домой, не видя состава преступления. Нацики снова заблокировали суд, угрожая устроить второй Дом Профсоюзов, если меня выпустят... Под давлением уже другой суд на основании показаний этих «патриотов» отправил снова в тюрьму (за нецензурную брань и оскорбление участников АТО).
До сентября прошлого года были рассмотрены все доказательства по всем 20-ти обвиняемым. Семь месяцев допрашивали одного (!) «свидетеля». Следующий этап суда: общие доказательства, то есть экспертизы по убитым и другие нелицеприятные вещи, идущие вразрез с официальной версией. И потому судьи сделали рокировку: судью Журика сделали запасным, а вместо него назначили судью Старикова. Так как состав суда «поменялся», начали рассмотрение заново. Сейчас уже зачитали обвинительный акт, и по второму кругу будут предоставлять «доказательства»...

ВЗГЛЯД: В чем обвиняют лично вас? Почему? Есть ли для этих обвинений хоть какие-то основания?

Е.М.: Мне инкриминируют 2 часть 294 статьи УК Украины (Организация или активное участие в массовых беспорядках, повлекших смерти людей) по эпизоду на улице Греческой. Также обвиняют по второму состряпанному правосеками и прокуратурой делу, по 2 части 129 статьи УК (Угроза убийством на почве расовой неприязни и ненависти). По этим делам у меня стопроцентное алиби и полная невиновность. Первое дело в отношении меня развалилось, по ложной угрозе тоже.

ВЗГЛЯД: Как вы, гражданин России, оказались на Украине? Были ли связаны с какими-то организациями или движениями на Украине или в России?


Е.М.: В начале 2013-го года я переехал в Одессу, приобрел тут квартиру, состоял в гражданском браке с девушкой. Ни с какими организациями никогда связан не был, не являлся членом политических партий. Политикой никогда не интересовался.


ВЗГЛЯД: Расскажите о ходе следствия и суда над вами . На какой стадии дело сейчас? Что вам грозит? Как видите свои перспективы?

Е.М.: Как я уже говорил ранее, для расследования (а точнее, уничтожения улик) в Одессу была направлена огромная следственная группа. Следователь по особо важным делам при ГПУ Сушко так и говорил мне: «Я тебя посажу, потому что ты москаль». Доказательств моей вины нет вовсе, поэтому следователи нашли лжесвидетеля, показания которого с треском развалились в суде.

После трех лет тюрьмы суд начал все сначала. Мне грозит по 294 ч.2 от 8 до 15 лет лишения свободы. По украинским законам в тюрьме считается день за два, то есть я уже отсидел шесть лет срока без приговора. По второй статье наказание до пяти лет. То есть теоретически через четыре с половиной года у меня будет 15 отсиженных лет. По закону не имеют держать дольше максимальной санкции статьи, но в этой стране правит не закон, а уличные банды нациков. Я не знаю, на что мне рассчитывать. Докажу снова невиновность - состряпают на скорую руку еще одно уголовное дело...


ВЗГЛЯД: В российских СМИ появлялись сообщения, что вас хотели обменять, но вы отказались от обмена. Правда ли это? Готовы ли вы на обмен сейчас?

Е.М.: Со стороны Украины и вправду начали меня пиарить, то отпуская, то снова сажая в тюрьму, присылая все тех же нациков захватывать суды и т.д в период с мая по июнь 2016 года. 7 июня прошлого года суд в третий (!) раз отпустил меня из-под стражи. Здание суда было захвачено этими же отморозками, прокурор, три судьи, два адвоката и я были заблокированы в зале суда более восьми часов, полиция бездействовала. Это не первый случай, когда у прокурора нет доказательств, то он зовет правосеков. Они орали несколько часов на меня отборным русским матом и рассказывали, что будут меня менять на некоего Станислава Клыха (один из основателей движения УНА-УНСО* в начале 90-ых на Украине, получивший 22 года в России за убийство 30 русских солдат в Чечне).

Я послал их подальше, сказав, что никакого обмена не будет. Я прекрасно знаю от ребят, которые уезжали на обмен из одесского СИЗО, что минимум за две-три недели приходят сотрудники СБУ, берут письменное согласие на обмен. Далее ведется работа по процессуальной очистке обвиняемого: либо суд отпускает и сразу везут на обмен, либо дело закрывают и тоже везут на обмен, третий вариант: меняемый должен быть осужден и иметь срок заключения. Со мной такой работы проведено не было, а уличные банды не обладают данными полномочиями.Российские СМИ растиражировали мою фразу, сказанную правосеку в лицо об отказе от обмена, не имеющую юридической силы. Сделали чуть ли не героем. Я не отказывался от обмена. Мне никто ничего не предлагал.
Понимаю, что в моей ситуации обмен - единственный выход.

Далее 10 июня выступал генпрокурор Украины Луценко и говорил конкретно про мой обмен. 11 июня на брифинге в Одессе это подтвердил и глава СБУ Грицак (правда, менять хотели на Афанасьева и Солошенко).

14 июня целый день по всем телеканалам говорили, что меня и Сакауова меняют именно сегодня, и правительственный борт из России уже вылетел... Вечером я узнал, что из СИЗО забрали Елену Глищинскую и Виталия Диденко (ему оставалось сидеть месяц).Ну что ж... Если России выгоднее забрать двух украинских блогеров и поменять их на других украинцев (Афанасьев и Солошенко), то получается, что собственные граждане, очевидно, не нужны. Ведь я не политик, не военнослужащий... Родине виднее...Еще раз повторюсь, я не отказывался от обмена, мне просто никто ничего не предлагал!


ВЗГЛЯД: Ощущаете ли вы какую-то помощь и поддержку со стороны России? Есть ли у вас группа поддержки на месте, в Одессе? В какой помощи с Родины вы сейчас нуждаетесь?


Е.М.: Конечно, мне помогает консульство (сарказм). За последний год была сделана одна передача (попросил в апреле, прислали в ноябре): блок сигарет, пачка кофе и килограмм леденцов, наверное, чтобы не скучал. Не позорились бы уже вовсе такой передачей.

Никакой группы поддержки в Одессе у меня нет, кроме правосеков на судах. У меня нет доверенных лиц на Украине, кроме адвоката Рыбина, остальные лица, говорящие от моего имени, являются мошенниками.

Помощь с Родины? Кхм... Вы знаете, если серьезно, у меня еще остались леденцы, берегу их и ем по выходным, мечтательно думая, что Родина меня не забыла...Консул давно уже не посещает мои суды. С его слов, в мае и августе 2016 года ему неизвестны перспективы обмена.
Да конечно, я нуждаюсь во многом, но как-то не привык просить...


ВЗГЛЯД: Какая ситуация у других одесских узников?

Е.М.: Многие сидят с мая-июня 2014 года, все ждут обменов и надеются на них. По политическим статьям суды могут держать сколько угодно под стражей. Так и пишут в каждом решении суда: общественный интерес приоритетней права на свободу...

ВЗГЛЯД: Как повлияла на вас эта история? Заставила ли что-то понять, пересмотреть? Если вы в ближайшее время выйдете на свободу - каковы ваши планы на будущее?

Е.М.: Я против войны в любом виде, надеюсь, что она закончится. Но, к сожалению, понимаю, что русских и украинцев рассорили на долгие годы.Впервые я столкнулся с открытой русофобией и ненавистью ко всему русскому даже в силовых структурах и органах власти именно здесь. Истерика по поводу «российских диверсантов» превратилась здесь в какую-то бредовую национальную идею.Естественно, после выхода на свободу я не хочу здесь больше находиться ни минуты. Здесь я впервые осознал, что я русский, и горжусь этим. Хочу вернуться в Россию, не смотря на то, как она меня «любит» - ведь Родину не выбирают.

* Организация, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности"

С кем воевал Советский Союз в Великой Отечественной войне

Оригинал взят у kartam47 в С кем воевал Советский Союз в Великой Отечественной войне ( этнический состав и численность пленных)

Этнический состав военнопленных, сдавшихся Советской армии в годы Великой Отечественной (без учета японцев, а те, кто сражался с оружием в руках и был взят в плен).



Итак, немцы — 2 389 560, венгры — 513 767, румыны — 187 370, австрийцы — 156 682, чехи и словаки — 69 977, поляки — 60 280, итальянцы — 48 957, французы — 23 136, хорваты — 21 822, молдаване — 14 129, евреи — 10 173, голландцы — 4 729, финны — 2 377, бельгийцы — 2 010, люксембуржцы – 1652, датчане – 457, испанцы – 452, цыгане – 383, норвежцы – 101, шведы – 72.


Это те, кто выжил и попал в плен. А сколько их еще погибло в боях!

Против нас воевала вся Европа

Первое же стратегическое контрнаступление советских войск в Великой Отечественной войне выявило очень неприятное для СССР обстоятельство. Среди пленённых под Москвой войск противника оказалось немало воинских подразделений Франции, Польши, Голландии, Финляндии, Австрии, Норвегии и других стран. На трофейной боевой технике и снарядах были обнаружены выходные данные почти всех крупных европейских фирм.

Read more...Collapse )

У меня только один вопрос: - Доколе?

reposted by condotier
Польский журналист спровоцировал драку в студии НТВ

Стычка произошла после оскорбительной фразы поляка в адрес Осташко.

Томаш Мацейчук: "Ваши деды - красные фашисты".

Услышав это, Осташко (на видео он в синем галстуке) подбежал к польскому коллеге и нанес ему неплохой правый боковой. Оппонент (он в красном галстуке) пытался ответить правым прямым, но быстро был повержен. К спаррингу подключилась и украинская журналистка Елена Бойко. Соперников довольно быстро растащили, и программа продолжилась.



P.S.
[Полный выпуск передачи]
Драка на 18:40-19:40