Главный продукт

reposted by condotier
                                                         


Поводом для размышлений послужила статья «Живя в Советском Союзе, я не был коммунистом. Пожив в современной России, я им стал». В самой статье есть много моментов, которые можно обсуждать, но, предлагаю обратиться к одной теме и не особо растекаться мыслью по древу.
При всём при том, сам заголовок в отношении себя лично я воспринимаю не буквально, а, скорее, образно. Ещё более негативно может быть воспринята и последняя фраза: «И с радостью снова встать в очередь! Длинную веселую и шумную! Но с одним условием: Пусть она будет Советской! И никогда никакой другой». Пожалуй, она будет адекватно понята лишь теми, кто не разучился читать. В ту же реку, как и в ту же очередь, будь она сто раз советской, войти не удастся. Это, пожалуй, к лучшему. Ибо, как говаривал Остап Ибрагимович, «в карете прошлого далеко не уедешь».
Read more...Collapse )

Дети Великой Отечественной (175 ФОТО). Часть 1

reposted by condotier
Фотографии детей, принимавших непосредственное участие в военных действиях и просто перенесших всю тяжесть тех жутких годов времен Великой Отечественной войны.

__________





СМОТРЕТЬ ВСЕ ФОТО...Collapse )




Москве пора вспомнить о собственном кровавом счете к Варшаве

В государственном календаре может появиться еще один день памяти, на этот раз посвященный солдатам РККА, замученным в польских лагерях в начале 1920-х годов. Обычно Москва в исторических спорах с Варшавой только обороняется, но имеет возможность выставить ей и собственный кровавый счет, ведь речь идет о десятках тысяч жизней.

Отношения между Москвой и Варшавой сейчас таковы, что хуже практически некуда. Бесконечные конфликты касаются не только текущих разногласий, но и исторических претензий друг к другу. Дело дошло даже до столь специфической практики, как взаимная высылка историков.

В списке обид, предъявляемых современной Польшей современной России - подавление многочисленных польских восстаний XIX века, Катынь, разгром гитлеровцами Варшавского восстания 1944 года (суть претензии – СССР не оказал необходимую помощь по политическим причинам). С недавних пор в этом же ряду и гибель президента Леха Качиньского в авиакатастрофе под Смоленском: правящая партия «Право и справедливость» по факту утверждает, что между бывшим премьером Дональдом Туском и Москвой существовал тайный сговор, возможная цель которого – устранение главы польского государства.

Нарочито вызывающее поведение в отношении России польские паны рассматривают в том числе как продолжение традиций Речи Посполитой, несколько столетий соперничавшей со своим могучим восточным соседом. В данном случае история обслуживает политику и экономику.

Все эти годы российская сторона проявляла сдержанность, пытаясь возражать по сути разбрасываемых Варшавой обвинений. Но кампания со сносом памятников советским солдатам, похоже, переполнила чашу терпения. Появилась идея выдвинуть полякам встречные претензии, тем более что повод долго искать не нужно: трагедия советских военнопленных в польских лагерях часто упоминается историками и публицистами.

Член комитета Госдумы по образованию и науке, сопредседатель «Бессмертного полка» Николай Земцов предложил поправку в закон «О днях воинской славы и памятных датах России». Если инициатива будет одобрена большинством, 17 февраля станет Днем памяти советских солдат, погибших в польском плену с 1919 по 1922 год (дата приурочена к первому случаю взятия в плен). Такой шаг может стать ответным ходом Москвы в развязанной Варшавой «войне на исторических фронтах».

В пояснительной записке к законопроекту Земцова говорится, что в период советско-польской войны в плен попали от 165,5 до 206,8 тысячи человек. Из них домой вернулись лишь 65 тысяч. «Судьба остальных доподлинно неизвестна, но сегодня можно с уверенностью сказать, что в польских лагерях погиб как минимум каждый шестой боец Красной армии, попавший в плен», – отмечает депутат. Он настаивает на необходимости официального расследования тех событий.

По мнению российских историков, от 28 до 80 тысяч бойцов из числа попавших в польский плен умерли от беспрецедентно тяжелых условий содержания, голода, холода, болезней.

Либо же были попросту убиты поляками. Многие из погибших нашли упокоение на двух больших кладбищах в Тухоли и Стшалкове.

Проклиная СССР за Катынь, поляки не любят вспоминать о том, как сами обошлись с советскими пленными. Не спешат каяться за зверское уничтожение в концлагерях десятков тысяч пленных красноармейцев, заметил историк Игорь Гусев в беседе с корреспондентом газеты ВЗГЛЯД.

«В Польше придерживаются весьма гибкой нравственной позиции относительно прошлого. Вспоминаю, как на одной научной конференции польский историк пылко обличал советский режим за «преступный Пакт Молотова – Риббентропа». Когда же ему задали резонный вопрос, считает ли он законным захват Польшей в 1920 году западных территорий Украины и Белоруссии, поляк задумчиво пожевал губкой и затем изрёк дивную фразу: «Это не есть не благое дело!», – рассказал он.

Здесь был концлагерь

Как известно, для СССР та война закончилась неудачно. Польская экспансия сменилась наступлением Красной армии, но оно в итоге привело к катастрофе под Варшавой. Разгром и последующее отступление красных и привели к тому, что в руках поляков оказалось большое количество пленных.

Член Международного комитета Красного Креста так описывал лагерь в Бресте: «От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев – единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по триста человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья... Из-за скученности, совместного тесного проживания здоровых и заразных, недостаточности питания, о чем свидетельствуют многочисленные случаи истощения... лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь».

А вот описание от историка Геннадия Матвеева: «Пленные содержались в сырых, плохо отапливаемых, непроветриваемых бараках и полуземлянках, отсутствовали сенники и одеяла, не говоря уже о постельном белье, кормили нерегулярно и впроголодь, в том числе и вследствие воровства работников лагерных служб. Грубое, а временами и жестокое обращение с пленными, нехватка обуви и одежды, низкая пропускная способность бань, прачечных, дезинфекционных установок не позволяли обеспечить нормальные санитарно-гигиенические условия, а отсутствие самых необходимых лекарств и недостаточное количество мест в лагерных лазаретах приводили к эпидемиям инфекционных заболеваний начиная с гриппа и кончая тифом и холерой».

В Польше не ставят под сомнение тяжелые условия в лагерях красноармейцев, но стараются оспорить количество военнопленных и умерших. В частности, обвиняют российских исследователей в том, что те «пытаются почти на сто процентов увеличить число взятых в плен польскими войсками красноармейцев». Также утверждается, что порядка 25 тысяч пленных бойцов РККА под влиянием агитации вступили в антибольшевистские формирования, сражавшиеся на польской стороне. Идейными борцами с большевизмом они не стали, но хотели любой ценой покинуть кошмарные лагеря.

При этом польские историки оставляют себе пространство для маневра, заявляя о том, что значительная часть архивов того времени до нас не дошла.«В межвоенной Польше было создано специальное учреждение, занимавшееся регистрацией военнослужащих других армий, взятых в польский плен. Польше тогда пришлось воевать и с украинским государством, и с возрожденной Чехословакией, и с Литвой, и с большевистской Россией. Кроме того, в Польше находились интернированные солдаты кайзеровской армии. Польские чиновники вели учет всех военнопленных, причем эта работа велась до 1939 года, т.е. вплоть до начала Второй мировой войны. Вся эта документация находилась в фортах Варшавской крепости и погибла во время бомбежек люфтваффе в первые дни войны», – рассказывает профессор Университета им. Николая Коперника в Торуне Збигнев Карпусь.

Он настаивает, что общее количество погибших не превышало 15 тысяч человек, а большинство пленных потом вернулись на родину. Что же до нечеловеческих условий содержания, этому тоже нашлось оправдание: «На момент начала войны с советской Россией Польша была крайне бедным и слабым государством. Вокруг враги, экономика разрушена, никакой инфраструктуры. И в этой ситуации вопрос о содержании пленных отводился на второй план. Польша просто не была к этому готова».

«Кому-то в распоротый живот зашили кота...»

Советско-польская война вообще богата на мрачные эпизоды. Имеются факты жестокого обращения поляков не только с военнопленными, но и с мирными жителями. В начале 1919 года польская армия под командованием Эдварда Рыдз-Смиглы начала наступление на восток – едва образовавшись, новое-старое государство тут же приступило к территориальным захватам. Что творили поляки в захваченных ими регионах Белоруссии и Украины, иначе как кошмаром не назовешь. Свидетельствует очевидец:

«Во время оккупации убить кого-либо из местных жителей не считалось грехом. В присутствии генерала Лисовского (командующего оперативной группой в Литве – прим. ВЗГЛЯД) застрелили ребенка за то, что он якобы недобро улыбался... Один офицер десятками стрелял людей за то, что они были бедно одеты... Людей грабили, секли плетьми из колючей проволоки, прижигали каленым железом для получения ложных признаний... Однажды поспорили об заклад: кому-то в распоротый живот зашили кота и принимали ставки, кто умрет раньше – человек или кот».

Будущий министр иностранных дел Польши Юзеф Бек вспоминал:

«В деревнях мы убивали всех поголовно и всё сжигали при малейшем проявлении неискренности. Я собственноручно работал прикладом».

Современные исследователи приводят такие подробности:

«Занятие городов и населенных пунктов сопровождалось самочинными расправами военных с местными представительствами власти, а также еврейскими погромами, выдававшимися за акты искоренения большевизма. Так, после занятия Пинска по приказу коменданта польского гарнизона на месте, без суда было расстреляно около 40 евреев, пришедших для молитвы, которых приняли за собрание большевиков. Был арестован медицинский персонал госпиталя и несколько санитаров расстреляны... Захват Вильно сопровождался арестами местного населения, отправкой его в концлагеря, пытками и истязаниями в тюрьмах, расстрелами без суда, в том числе стариков, женщин, детей, еврейским погромом и массовыми грабежами. При этом поляки называли себя бастионом христианской цивилизации в борьбе против «восточного варварства».

События тех лет позволяют лучше понять корни и последующей Волынской трагедии, в наши дни ставшей причиной серьезного политического конфликта между Киевом и Варшавой.

«В оккупированных районах Украины поляки грабили население, сжигали целые деревни, расстреливали и вешали ни в чем не повинных граждан. Подвергали пыткам военнопленных. В городе Ровно было расстреляно более 3 тысяч мирных жителей. Были введены телесные наказания для украинских крестьян, не желавших обеспечивать польскую армию продовольствием, производились аресты и расстрелы государственных служащих, конфискации имущества и еврейские погромы. За отказ предоставить продовольствие были сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирилловка и многие другие. Жителей этих деревень расстреляли из пулеметов. В местечке Тетиево во время еврейского погрома было вырезано 4 тысячи человек», – пишет журналист Сергей Лозунько, специализирующийся на военно-исторической эссеистике.

На таком фоне жестокость поляков к военнопленным красноармейцам вряд ли вызовет удивление.

Кстати, поляки считают, что нынешняя российская инициатива с днем памяти погибших и заморенных отнюдь не нова – якобы нечто подобное замышлял еще Михаил Горбачев. «3 ноября 1990 года он приказал Академии наук СССР, Министерству обороны, КГБ до 1 апреля 1991 года собрать все документы и материалы о тех исторических событиях, где Польша нанесла вред советскому государству. Напомню, в тот момент Кремль признал ответственность за совершенное весной 1940 года в Катыни преступление. Но тут же решил обезопасить себя, выработав «анти-Катынь» в виде трагической истории пленных красноармейцев. В итоге сегодня мы имеем, что имеем», – утверждает профессор Карпусь.

Но даже если признать, что Москва заранее стала готовить этот «козырь», воспользоваться им она не спешила вплоть до последнего времени.

https://vz.ru/society/2017/11/28/896885.html

КУБАНСКАЯ ХАТЫНЬ

Название белорусской деревни Хатынь, полностью уничтоженной украинскими карателями-бандеровцами, как и названия чешского села Лидице и французского местечка Орадур, с такой же судьбой стали молчаливыми и всем понятными символами нечеловеческой жестокости и ненависти.
В этом ряду стоит и имя небольшого лесного поселка неподалеку от Майкопа — Михизеева Поляна. Поселок лесорубов в Мостовском районе, под станицей Махошевской, 75 лет назад, 13 ноября 1942 года повторил ужасную судьбу Хатыни. 207 его жителей, практически все население поселка, были зверски уничтожены гитлеровцами и местными предателями-полицаями, будучи обвиненными в поддержке партизан. Вдумайтесь в эти цифры: 20 мужчин, 72 женщины, 13 младенцев до года, которые были убиты извергами головками о деревья, 19 детей до трех лет, 24 — до пяти, 27 — до десяти, 33 подростка. Многие дети были изуродованы: фашисты вспарывали животы, жгли их живьем. Одна из женщин ждала ребенка и от увиденного ужаса преждевременно родила малыша прямо под пулями. Немец застрелил мать, а дитя поддел штыком, проколол и отшвырнул в сторону. Другая мать, умирая, не хотела отдавать своего ребенка. Тогда гитлеровец вырвал его из рук женщины, взял за ножки и ударил головой о дерево.
До войны в небольшом поселке, который возник в 1934 году, работали маленький лесопильный завод, начальная школа, клуб и сельский магазин. Магазин торговал хлебом, солью, спичками и керосином. Иногда привозили сахар, конфеты и другие сладости. Все изменилось с приходом оккупантов в августе 1942 года.
В окрестностях Михизеевой Поляны действовали советские партизаны: Махошевский лес, раскинувшийся от Махошевской до Майкопа, стал осенью 1942 года базой партизанских отрядов Майкопского куста. И михизеевцы, несмотря на опасность, помогали партизанам, чем могли. Но в октябре 1942 года после широкомасштабной карательной операции немцев и полицаев с применением авиации и тяжелой техники майкопские партизаны были вынуждены отступить к Хамышкам.
Житель Михизеевой Поляны, фронтовик Андрей Егорович Москаленко, попавший домой летом по ранению, в это время тайно приютил у себя в доме раненого партизана. Как он попал к Москаленко, кем он был, теперь уже не узнать. Но Андрей Егорович поступил по долгу и совести. Он выхаживал партизана как только мог. Однако всегда найдется тот, у кого совесть спит. Староста и полицаи выследили Москаленко, но соседи успели предупредить его, и Андрей Егорович глухой ночью вывез партизана в лес. Не успел он вернуться, как к нему ворвались полицаи с обыском. Но никого не нашли. А вскоре немцы и полицаи в лесу обнаружили сбитый советский самолет, парашют с оборванными стропами и решили, что летчика скрывают жители Михизеевой Поляны.
13 ноября 1942 года вооруженный до зубов отряд немцев вместе с махошевскими полицаями вошел в Михизееву Поляну. Мирных жителей стали бесцеремонно выгонять из хат и дворов. Их разделили на семь групп. Мужчин каждой группы заставляли рыть траншею. Потом ставили всю группу вдоль нее и расстреливали из автоматов и пулеметов. Обреченные стояли молча, крепко держась за руки. Немцы и полицаи подходили к лежащим на земле. Раздавались одиночные выстрелы в тех, кто еще подавал признаки жизни. Затем наступил черед женщин, стариков и детей. Над маленьким поселком как будто скопилось все зло мира: стоны, крики и запах крови сводили с ума тех, кого ждала казнь.
Озверевшие оккупанты убили 207 жителей Михизеевой Поляны. Больше половины убитых — дети, остальные — старики и женщины. Заметая следы, гитлеровцы и полицаи сожгли дотла поселок. Целую неделю гитлеровцы запрещали жителям других поселков подходить к месту расправы. Но не знали они, что чудом остались в живых свидетели их преступлений.
Среди выживших в бойне в Михизеевой Поляне был и Николай Копанев, который после рассказывал: «Нас подогнали к кустам — тернику. Расстреливали полицаи-предатели. Только перезарядили оружие, я от мысли, что страшно помирать, потерял сознание. А со мной рядом две сестренки, одной 14, другой 7 лет, и мать. Они погибли. Меня завалило их телами, и полицаи посчитали, что я убит. Очнулся, как от короткого сна. В разных концах поселка слышались одинокие выстрелы. Я стал потихоньку освобождаться, и тут моя рука коснулась чего-то липкого. Это была головка моей сестры Дуси. Мне было 17 лет. В армию меня еще не брали. Но я дал клятву, что если останусь жив, буду мстить фашистам, пока не остановится мое сердце. Выбрался я к теткам на соседний хутор. А потом мстил фашистам, как мог, на фронте. Дошел до Берлина и даже до Эльбы».
«Сначала мы услышали выстрелы и увидели, что поляну окружают. Немцы бежали и стреляли. А мы — скорее в комнаты и одеваться. Думали, чтобы наши фуфайки не забрали. Нас стали выгонять из бараков на улицу. В настоящей немецкой форме со свастиками на рукавах я мало кого видела. Все были в синих комбинезонах, в касках и с оружием. От них к нам подошел старик и сказал по-русски: «Да вы не бойтесь, это вас на митинг…». Согнали нас туда, где стояла трибуна. На трибуну залез немецкий офицер и что-то нам на своем языке прочитал. А потом к нам бросились полицаи и стали прикладами разбивать на группы. И погнали, как скот. Куда и зачем, мы еще не знали. Это было в час или во втором часу дня. И еще не успели поставить в ряд, как начали стрелять. Люди падали. У меня на руках был братик — три годика, а за ручку двоюродную сестричку семи лет держала. Их убили первыми, и они меня потянули за собой. Мне только лоб пулей поцарапало. Я упала, а на меня плюхнулась бабушка Карацупина. Ее потом долго добивали и вот, наверное, тогда в меня пуля и попала, в бедро. Очнулась от шока, не пойму: живая, неживая? Пахнет кровью и порохом. Сколько пролежала, не знаю. Начало темнеть. Выбралась потихоньку, посмотрела: лежат люди, как снопы, в разные стороны. Недалеко яр был. Я через этот яр перешла и вышла на дорогу в сторону Киселевой караулки», — вспоминала Анна Кузьминична Кузнецова (Тисленко), которой было в страшном 1942 году 16 лет. По пути Аня Кузнецова встретила тяжелораненую 10-летнюю девочку, перевязала ее как смогла и понесла на себе. Выйти им удалось на хутор Погуляев, к двоюродному дяде Ани. Он и похоронил, умершую от тяжелого ранения маленькую спутницу племянницы.
«Расстрел я запомнил очень хорошо, такое не забывается. Была пятница, банный день. Мы навозили дров, пообедали и пошли в баню. Втроем: я, Витька Лукьянов и Василь Дудник. Я был самый младший — 14 лет. Только мы успели намылиться, как прогремел первый выстрел. Но мы сначала не испугались, думали, опять пацаны мины пускают. И тут слышу, что началась автоматная стрельба. Витька глянул в окно и кричит: «Ой, ребята, сюда немцы идут». Баню построили в низине, а поселок наш расположился выше. Немцы застрочили из автоматов по бане, только щепки полетели. Мы за баком спрятались. Через несколько секунд стрельба стихла. Витька закричал мне: «Прыгай, побежим к плотине!» и вышиб окно. Мы спрыгнули, спрятались за бруствер и ползком, ползком стали выбираться. Попали мы к поляне, куда немцы и сгоняли людей. Они остановились и начали копать яму, а мы лежали, схоронившись за тернами. Выкопали жители неглубокую яму, а когда закончили, то Литвинова — он у меня и сейчас в глазах стоит — первого в яму заставили спуститься и поставили на колени. Что-то ему буркнули, нам не слышно. А он закричал: «Всех не перестреляете! Да здравствует товарищ Сталин!» — и упал. Потом всех жителей заставили лечь в эту могилу, а немцы начали стрелять по ним. Прятались мы потом на хуторе Погуляев у моей тети», — вспоминал Владимир Стефанович Крючков.
В 1952 году Ярославским райисполкомом было принято решение о перезахоронении в станицу Махошевскую останков жителей, погибших на Михизеевой Поляне. В 1956 году на месте перезахоронения был установлен деревянный памятник, а в 1965 его заменили на металлический. Спустя 25 лет, 13 ноября 1967 года, в годовщину трагедии, комсомольско-туристический отряд, состоящий из школьников Лабинска, станиц Ярославской и Махошевской, тогда еще Лабинского района, и учащихся Лабинского ГПТУ №14, установил на Михизеевой Поляне первый скромный металлический обелиск, изготовленный из оцинкованного железа, с «горящим» факелом и надписью: «Советским людям, павшим от рук фашистских палачей». Автором обелиска был местный художник В.В. Чернявский.
В апреле 1982 года за счет средств райкома комсомола, средств, заработанных молодежью Мостовского района на субботниках, вырученных при сборе металлолома и макулатуры, на месте перезахоронения в станице Махошевской была произведена реконструкция памятника с установкой стелы, мраморных плит с именами погибших и надписью: «Люди! Пока бьются наши сердца, помните! Пожалуйста, помните!». Михизеева Поляна сегодня не заселена. Только могучие дубы, буки и грабы да еще серебристые тополя скрывают от глаз людских семь православных крестов, установленных на месте поселка. Да остался еще лежать на земле остов детской кроватки, почерневший от времени и горя.





Совсем недавно очень многие россияне были возмущены провокационным выступлением группы школьников из Нового Уренгоя в немецком парламенте, где они прочитали сочувственные к судьбам немецких военнопленных доклады. И хотя общий посыл выступлений был гуманистичен и направлен против войны, тональность и формулировки, нацеленные фактически на уравнивание жертв со стороны СССР и третьего рейха в годы Второй мировой войны, не могут не настораживать. Под внешне красивой оберткой гуманизма и сочувствия, нам, особенно российской молодежи, внушаются мысли, о том, что в той войне не было правых и виноватых, все были только жертвами неведомых «злобных сил». Вместе с тем нельзя не сказать, что советский народ, а потом и россияне давно примирились с немецким народом, но не с нацистскими преступниками. Примирение народов не означает прощение и забвение нацизма, который пришел на нашу землю с немецкой земли при поддержке, между прочим, многих жителей стран Европы. А поэтому все разглагольствования на эту тему для россиян абсолютно неуместны.
Но есть и другой момент. Прежде чем осуждать новоуренгойских школьников и педагогов, зададимся простым вопросом: а как давно наши дети были в таких местах памяти, как Михизеева Поляна, или смотрели фильмы Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» или Элема Климова «Иди и смотри»? Ответ будет очевиден. Если мы не будем помнить свою историю, наши потомки будут помнить историю чужую.

Стыдное чувство

БЕСЕДИН Платон
Как нельзя представить, чтобы после этого израильские чиновники, мыслители и общественные деятели постарались понять и оправдать эти слова. Потому что кровоточит память о Холокосте.

Но у нас — 27 миллионов жертв. У нас — Сталинград, Хатынь, Ленинград, Бабий Яр, Брестская крепость и Севастополь. Однако школьник из Нового Уренгоя едет в бундестаг и там произносит странную речь. Изложена она так, словно писал её человек, больной штампами и канцеляризмами. Не русский человек. Чего только стоит угловатое — «меня чрезвычайно огорчило».

Этот школьник, Николай Десятниченко, конечно, поступил так не только по своей воле. Он рос в определённой среде, воспитывался соответствующе, а главное — ехал в Бундестаг с конкретной целью, заданной его кураторами.

После «покаянного» скандала вскрылись любопытные факты. И о странной учительнице истории, чей сын воюет в т.н. АТО, и о компании Wintershall, партнёре «Газпрома» по российско-немецким проектам. Новый Уренгой оказался сферой интересов Германии — и политика там соответствующая. Нельзя представить подобное, например, в Севастополе. Другие люди — с другой историей и другой кровью.

Так что ясна логика мэра Нового Уренгоя, вступившегося за школьника. Он, как и другие чиновники, переживал не за мальчика, а за себя, за свою систему, в создании которой участвовал.

Но важнее другое — то, как отреагировали и так называемые лидеры общественного мнения, и простые люди. Они вдруг — хотя почему вдруг? — написали, что есть другая правда войны, и наконец-то мы её узнаём.

Да, правда есть, но правда эта бесконечна. Она зависит от времени и от места. И ещё — от личных особенностей. И конкретно взятый солдат мог творить бесчинства, как немецкий, так и советский. Но не было — и, дай Бог, не будет — более бесчеловечной системы, чем фашистская. И система эта, по законам стадного инстинкта, изменяет психологию едва ли не каждого человека.

Достаточно вспомнить дневники и письма нацистских солдат, в них — множество строк о том, что «русские — недочеловеки», что у них «дебильные лица». И в концлагерях над нашими людьми издевались не черти, а бывшие лавочники и портные, которые быстро вошли во вкус адской крови. Тотальная жестокость и вседозволенность изменили их сознание.

А потом тон их писем стал иным. Они вдруг устали от войны, запросились домой, заговорили о примирении. Но началось это тогда, когда Красная Армия перешла в наступление. Тогда к фрицам пришло прозрение — и они вдруг стали «невинно убиенными».

Есть два аргумента по речи школьника, которые мы слышим сейчас. Первый — это то, что не все нацистские воины были нелюдями. Второй — что на войне наши люди являли милосердие к ним (подкармливали, помогали), в отличие от людей нынешних. Но это — «обманки».

Да, действительно, не все фрицы были мразями. И я помню, как моя бабушка — тогда 13-летняя девочка — ушла в партизаны. Они прятались в брянских лесах. А потом им сказали: «Уходите обратно в село, потому что найдут — и перебьют». Рядом фрицы нашли партизан — и убили всех, даже детей. И мирные жители вернулись обратно в село. Фрицы согнали их на клеверное поле, лаяли овчарки, вокруг расставили пулемёты. Готовились убивать. И тогда, рассказывала моя бабушка, старик подполз к нацистскому офицеру и стал молить: «За что нас? Ведь мы простые люди. За что нас убивать?» И фриц отменил казнь.

Но есть и другая история — моего деда. Они были совсем маленькие, и как-то его товарищ попытался украсть у фрица сигарету. Тот поймал его — и отрубил по локоть руку. Просто так, развлёкся. А моего родственника в концлагере пытали, травили так, что до сих пор он не может унять подкожный зуд, который преследует его днём и ночью.

Я вспоминаю это к тому, что, возможно, каждый из пришедших на нашу землю был нормален, но в ужасах войны он эту нормальность утратил. И во многих сидит коллективная вина — то, о чём столь точно писала Ханна Арендт.

А милосердие на войне — милосердие наших людей — другая история. Это разговор человека с человеком, замкнутом в одном чудовищном пространстве. И моя бабушка, которой нацисты разрушили сначала дом, а после две наспех слепленные землянки, носила фрицам еду. Она их ненавидела, нет, но она помнила боль, отчаяние и ужас. Потому их, врагов, понимала.

Но мы помним ту войну лишь по рассказам, по страницам истории. И мы в полной мере понять её не можем. Да и принять тоже. У нас мирное время, хотя идёт другая война. В ней есть только память, которая не должна деформироваться под воздействием ложных речей, ложных символов.

Я говорю «война», потому что скандал с Десятниченко в Бундестаге — её часть, спланированная, заготовленная. Это не контрольный выстрел, но это пристрелка. Начинается с понимания и огорчения относительно тех, кто пришёл на нашу землю, а после мы уже вовсе и не победители, а соучастники.

Особенно, когда нас снова и снова пичкают альтернативной историей, ставя нацистскую Германию и Советский Союз на одну доску. Сперва осторожно, миллиметр за миллиметром, а после — ложь прёт напропалую. И нам говорят: красный террор ни чем не лучше нацистского, Сталин — Гитлера, и наши воина творили такой же ад, как и солдаты вермахта. И вот 20-летний пацан — не Десятниченко, а монтажёр, занимающийся моим фильмом — говорит о Великой Отечественной: «Грязная война, где мы и не выиграли вовсе, раз потеряли столько людей».

Но мы выиграли! И мы спасли не только нашу землю, но и весь мир. Мы! Советские, русские воины. И только так мы можем воспринимать историю, потому что есть вопросы, в которых нельзя делать уступок, допускать полутонов. Иначе мы рискуем увязнуть в деталях, а после утонуть в грязи, ведь там, где есть десятки миллионов человеческих смертей, всегда будет тёмный лес и смердящее болото.

Выбраться из него можно лишь, имея чёткие ориентиры, чёткие воззрения, и один из наших главных символов — это День Победы. Только так — и никак иначе.

Но опять же весь этот вой апологетики Десятниченко и его кураторов логичен. Этот вой — следствие того, как нас расшатывают и заставляют поверить не в победу, но в поражение, снова и снова рассказывая о нашей вине и о наших грехах в той победе — и тем самым эту Победу у нас отнимают. Взращено целое поколение, привитое коллективной виной, напичканной историями о преступлениях Советского Союза (в том числе, и в Великой Отечественной войне). И вместе с тем это поколение выпестовано на мечтах о лучшей жизни, той, где можно было бы пить баварское и ездить на «Мерседесах».

Этим людям не принципиально, что говорить. Вот и блеяние матери Десятниченко — тому свидетельство. Мой мальчик подготовил доклад на 8 минут, а ему разрешили говорить только 2. Тогда почему он согласился? Почему не согласились тысячи мальчишек, бравших автомат и убивавших нацистских тварей?

Потому что у них были принципы. У поколения Десятниченко их нет. И за это поколение стыдно.

Стыдно особенно, когда жив мой дед, воевавший в Сталинградской битве, той самой, где участвовал полюбившейся Десятниченко фриц Рау. Он ведь, как и другие солдаты вермахта, не хотел воевать, поэтому удары были такими, что горела Волга. И в Брянской области, где встретила войну моя бабушка, Германия не хотела воевать, поэтому сожгла 1039 населённых пунктов, а в Хацуни есть документ — рапорт офицера СС, где он пишет: «Все жители деревни уничтожены. Убиты и дети, так как они остались без родителей». Они не хотели воевать и в Крыму, где другая моя бабушка, совсем девочка, до кровавых мозолей рыла траншеи. Фрицы не хотели уничтожать Севастополь, где встречали 1 сентября расстрелами тысяч детей в школах, а последние защитники слизывали влагу со стен 35-й батареи. Они не хотели создавать свои концлагеря, где один мой родственник был замучен, а другой чудом сбежал, но сохранил память — физическую в том числе — о том, как зверски издевались над пленными. И, на секунду, об ужасах плена: немцев из советского плена вернулось 75%, наших из немецкого — 25%.

Да, фрицы не хотели войны, поэтому положили 27 миллионов наших людей, чтобы сейчас наши школьники испытывали огорчение на их могилах, а чиновники и блоггеры выли о том, как резко мы реагируем на подобные высказывания.

И если так, то к чему была победа в той войне, если мы проигрываем сейчас? Если подвиг народа стирается, и мрази рассказывают нам о том, что никакого подвига не было? 70 лет прошло, а мы уступили то, что уступать ни в коем разе нельзя.
И это тогда, когда живы ветераны. Стыдно, что они, пройдя ад тогда, вынуждены слушать подобное сейчас.

Собственно, стыд — то чувство, которое, прежде всего, возникает от этой истории. Очень русское чувство. Тот, кто испытывает его сегодня, не проиграл в этой войне. И, возможно, не проиграет в будущем.



Источник: http://rusnext.ru/recent_opinions/1511362629

Школьник из ЯНАО — феномен поколения, воспитанного на покаянии

Кто и как надел маску скорби на ребёнка, покаявшегося в Бундестаге за «невинно убиенных» нацистов
Алексей Банников, 21 ноября 2017, 17:42 — REGNUM
Дискуссия вокруг выступления школьника из Нового Уренгоя в Бундестаге не утихает второй день. Напоминавшая покаяние речь подростка о «невинно погибших» немецких агрессорах, вероломно напавших на нашу страну 22 июня 1941 года, с применением оборота «так называемый» по отношению к Сталинградскому котлу, в который попали захватчики в результате операции «Уран», не могла не вызвать вопросов.
При этом помимо того, что произошедшее само по себе не укладывается в рамки здравого смысла, появилась и иная тенденция — оправдание содеянного. В отличие от интернета, где поднялась кипящая волна, изобилующая оскорблениями и ненормативной лексикой, большинство российских СМИ и информационных агентств отреагировали адекватно. То есть на ТВ и в прессе не было травли по отношению к подростку, но возникло много вопросов к его преподавателям и школе, в которой он учится.
И что мы услышали? Как передают слова учительницы ребёнка и директора школы, они в один голос заявляют, что «мальчика не так поняли». Следом за ними появились комментаторы, которые не услышали в речи подростка «ничего оскорбительного», а некоторые и вовсе стали заявлять что «мальчик всё правильно сказал».
Однако если внимательно перечитать текст выступления, то очевидно, что критика тех, кто «не так понял», по делу, и все всё поняли правильно. Что же не так с теми, кто-либо не видит ничего оскорбительного, либо вовсе оправдывает прочитанный в бундестаге ребёнком текст?
Часть из таких — откровенные русофобы, которые сами зачастую делают более «крепкие» высказывания, причём не только в печатных СМИ и интернете, но и на федеральных телеканалах. Другая часть — это наши вполне добропорядочные и законопослушные сограждане, которым фразы про «так называемый Сталинградский котёл» и увиденные на захоронении немецких военнопленных под Копейском «могилы невинно погибших людей, среди которых многие хотели жить мирно и не желали воевать» не резанули ухо. Хотя должны были. Как и приведённая в конце выступления цитата немецкого канцлера Отто фон Бисмарка: «Всякий, кто заглянул в стекленеющие глаза солдата, умирающего на поле боя, хорошо подумает, прежде чем начать войну». Которая требует продолжения, так как сказанное нисколько не помешало Германии спустя 16 лет после смерти Бисмарка объявить войну Российской Империи, а в 1941 году второй раз за XX век вероломно вторгнуться на территорию нашей Родины.
И если с кривляющимися «в телевизоре» русофобами всё более-менее ясно — они хоть с чёртом лысым (или с тем же Гитлером), но против России (СССР) и русского народа, то другая часть «оправдателей» явно не похожа на имеющих злые намерения людей.
Что же происходит? В 1991 году, после развала СССР, руководство России взяло курс на вхождение нашей страны в «цивилизованный западный мир». И ничего, что этот процесс начался с антиконституционного «Беловежского сговора» в 1991 году и преступного расстрела Верховного Совета в 1993 году, руководство России во главе с первым президентом Борисом Ельциным старательно примеряло новую «маску» для вхождения в «европейскую семью». При этом параллельно специально обученные «телеисторики» и творческая интеллигенция в ежедневном режиме устраивали настоящий террор против советского периода истории нашей Родины. Выходили тысячи статей, снимались сотни документальных фильмов и сериалов о «кровавом режиме», «бесчеловечном ГУЛАГе» и «тиранах, кошмаривших собственную страну на протяжении 70 лет». То, что в оборот шли откровенные исторические фальшивки, передёргивания или просто тенденциозная подача фактов, никого не смущало. Надо было заставить каяться всю страну. Натянуть на неё маску вечной скорби, накинуть на народ ярмо и тащить его в покаянном виде на Запад.
Однако спустя десятилетия вдруг «неожиданно» выяснилось, что несмотря на бесконечные посыпания головы пеплом за политические репрессии, уничтожение «лучших сынов» отечества, за «голодоморы», за «катыни» и т.д., «европейская семья» вовсе не собирается принимать Россию в своё лоно, тем более на правах равноправного партнёра. Не помог этому и очередной виток десоветизации, инициированный представителями Совета по правам человека при президенте России.
А вот что точно помешало «евровхождению», так это то, что начиная с XXI века Россия вдруг «вспомнила», что у неё есть национальные интересы и историческое достоинство. В стране стали появляться книги и фильмы, в которых советский период истории представлен не как череда «кровавых и бессмысленных» событий, а как часть непрерывной истории России. Слово патриотизм, в отличие от 90-х XX века, перестало быть ругательным. Власти вообще впервые с начала истории современной России на государственном уровне озаботились патриотическим воспитанием. И сейчас речь идёт не только о едином учебнике истории, но и обязательном экзамене по этому предмету, без которого вообще невозможно говорить о патриотизме. Казалось бы, наступают перемены, которые дают хоть какую-то надежду на будущее. Но…
Вместе с ежегодным военным парадом на Красной Площади в Москве и многомиллионными шествиями Бессмертного полка, который в 2017 году шагал практически по всем континентам, в России продолжаются несовместимые и противоречащие пафосу страны-триумфатора в Великой Отечественной войне процессы десоветизации.
В Екатеринбурге открывается «Ельцин-центр», в котором десоветизаторы пошли дальше всех. В ходе представления музейной экспозиции детям, которых регулярно туда водят, демонстрируют десятиминутный ролик, в котором вся история России (а не только советский период) — это сплошная «кровь», «тирания» и «азиатчина». Понятно, что ничего, кроме стыда за собственное прошлое, такая подача истории вызвать не может. А когда стыдно, надо каяться.
Также в Москве открывается «Стена скорби», которая призывает «помнить» жертв политических репрессий исключительно советского периода истории России (при том, что политические репрессии были и в дореволюционной России). И за них тоже надо каяться.
Выделяются средства на изготовление и установку «Масок скорби» работы Эрнста Неизвестного, которые в ежедневном режиме должны напоминать нам и нашим детям о «необходимости покаяния», без которого якобы невозможно идти вперёд. Так, 20 октября состоялось открытие этой скульптурной композиции в Екатеринбурге.
Вот что заявил в тот день председатель президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека, председатель попечительского совета фонда «Увековечения памяти жертв политических репрессий» Михаил Федотов:
«Концепция государственной политики по увековечиванию памяти жертв политических репрессий родилась здесь, в Екатеринбурге, 1 февраля 2011 года. Когда открывался памятник Борису Николаевичу Ельцину, мы представили президенту страны проект по увековечиванию исторической памяти. И этот проект потом реализовался в виде концепции государственной политики, в которой одним из важнейших был пункт о создании мемориалов, памятников, музеификации мест массовых захоронений. Я убежден, что эта линия должна быть продолжена, потому что во всех регионах есть жертвы политических репрессий».
О необходимости воспитания молодёжи через «покаяние» заявил и глава Свердловской области Евгений Куйвашев.
«Мы много делаем, чтобы рассказать правду о событиях того периода нашим школьникам и студентам. Пройдет несколько лет, и это поколение будет вершить судьбу региона и всей страны. И от нас с вами, коллеги, зависит, чтобы наша молодежь не отреклась от уроков прошлого и не превратилась в «Ивана, не помнящего родства». Поэтому в больших и малых городах области проходят классные часы и уроки памяти, выставки и конференции, посвященные трагедии репрессий».
Помимо этого, в Екатеринбурге странные люди развешивают билборды и на страницах интернет-изданий предлагают русскому народу «покаяться за клятвопреступление» перед бывшим императором Николаем Романовым, который, насколько известно из истории, по собственной воле отрёкся от российского престола, хотя во время коронации был «богом повенчан со страной», то есть подписал «согласие на развод». Некоторые вовсе всем нам предлагают покаяться за его расстрел. Другие странные люди предлагают вынести из Мавзолея тело основателя советского государства Владимира Ленина, чтобы начать каяться.
И вот так отовсюду: «Каяться, каяться, каяться…».
Никто в здравом уме не станет отрицать того, что в 1937—1938 годах действительно были массовые политические репрессии, в ходе которых пострадало в том числе большое количество честных и принципиальных коммунистов. Никто не призывает их забывать. Но мы обязаны обратить внимание на то, что этому событию придаётся гипертрофированное значение. И не только этому. В стране идёт целенаправленное раздувание ряда исторических точек, за которые мы якобы обязаны каяться, причём часть этих процессов осуществляется за государственные деньги.
При этом образование в России стремительно деградирует. Согласно опросам, многие школьники путают начало Второй мировой и Великой Отечественной войны, не знают важнейших вех в истории развития государства, не различают отечественных поэтов, учёных, полководцев и политиков.
В таких условиях прочитавший скандальный текст в Бундестаге школьник из ЯНАО — это феномен поколения, воспитанного на бесконечных призывах к покаянию. Уверен, что наверняка эти же дети что-то помнят про то, что в 1945 году мы победили и что надо сказать спасибо деду за Победу. Но как воевали советские солдаты, с кем и за что, этих детей уже не учат так подробно и основательно, в отличие от советских поколений. Для них Великая Отечественная война — просто война, а не Священная война. Потому что для того, что бы понять святость советских солдат и советских тружеников, одержавших неимоверными усилиями Победу над лютым врагом из «царства тьмы», надо учить историю на судьбах наших героев войны и тыла. Нужно в ежедневном режиме проводить «классные часы» и ежемесячные выставки, посвящённые подвигам героев Молодой гвардии, Зои Космодемьянской, Зины Портновой, Николая Гастелло, Дмитрия Карбышева и многих других великих героев великой эпохи. Знает ли хотя бы эти имена «прославившийся» школьник из Нового Уренгоя, а их судьбы? Слышит ли он голос миллионов невинных жертв нацистских лагерей смерти, требующих отмщения? Слышат ли их те, кто напрямую отвечает за «кашу в голове», но кинулись оправдывать действительно несчастного ребёнка. Ведь не его кинулись оправдывать, а себя?
Так что будем ли мы удивляться, если завтра какой-нибудь старшеклассник из Екатеринбурга, освоивший «классные часы и уроки памяти, выставки и конференции, посвященные трагедии репрессий», изучавший историю по версии «Ельцин-центра» и организации «Мемориал» (признанной иностранным агентом), а также ежедневно проезжающий мимо Храма-на-крови по дороге в гимназию, выступит в бундестаге с речью, подобной той, что зачитал школьник из Нового Уренгоя? Будем ли мы удивляться заявлениям простых людей, которые искренне не понимают, «что он такого сказал»?
Если будем, то значит, и с нами что-то не так. Ибо получается, что мы либо не видим, либо недооцениваем деятельность тех сил внутри нашей страны, которые на протяжении последних 26 лет ведут сознательную, целенаправленную, тщательно спланированную войну с историей России. Параллельно те же или близкие к ним по духу группы ведут войну с образованием. Старшеклассник из ЯНАО и его речь в бундестаге — это их успех и достижение. Когорта директоров школ и преподавателей, которые не могут научить детей испытывать гордость за свою Историю, но могут научить их «помнить о жертвах советского режима», а значит, каяться — тоже их достижение.
Можно ли изменить ситуацию? Конечно, можно! Отчаяние — самый страшный грех. И именно этого греха не водилось за руководством СССР и советским солдатом, одержавшими самую великую в истории нашей страны Победу над самым сильным и лютым в истории человечества врагом. И если осознать существующую проблему, впитать хоть каплю того духа, который был у воинов — победителей фашизма, понять, что именно от каждого из нас зависит воспитание наших детей, то следующим шагом станет прямое действие. И не надо думать, что оно может быть «мало», а враг силён и обладает превосходящими ресурсами. Если бы рабочий у станка по производству «маленьких патронов» думал так в 1941 году, в том же году всё и кончилось бы. Если бы 28 панфиловцев, наблюдая 16 ноября 1941 года армаду немецких танков, хоть на секунду подумали о себе, как о «маленьких людях», то танки вермахта ворвались бы в Москву.
Так и сегодня. Нужно честно взглянуть на то, что происходит в нашем образовании и информационной повестке. В первую очередь учительскому сообществу перестать бояться и, взявшись за руки, заявить о существующих проблемах и предложить план их преодоления. Неравнодушным гражданам воспринять выступление старшеклассника из ЯНАО в бундестаге как личную трагедию и сделать всё для того, что бы каждый школьник России мог выступить с докладом о судьбе советского героя в любое время в любом месте.
Задача может показаться неподъёмной. Но зная историю нашей страны с момента её образования, можно смело констатировать: русский народ — один из тех, кто является специалистом по «невозможному».

https://regnum.ru/news/polit/2347727.html

"Невинно погибшие солдаты Вермахта": внутренний диалог с мальчиком из Уренгоя.

Он выглядит таким правильным в своем хорошо пошитом костюме — этот старшеклассник со скучной офисной прической. Как самый настоящий топ-менеджер, белый, накрахмаленный воротничок.

фото: youtube.com
Он — ученик гимназии Нового Уренгоя, который выступает перед депутатами бундестага по случаю Дня национального траура в Германии, и голос его чуть дрожит от волнения. В тот же день прозвучавшие из его уст слова разнесутся по всей сети Интернет и возмутят многих россиян. И полетит депутатский запрос от депутата Законодательного собрания Ямало-Ненецкого автономного округа от КПРФ Елены Кукушкиной в департамент образования, гимназию и прокуратуру с просьбой провести проверку по факту этого выступления. А свердловский блогер и общественный деятель Сергей Колясников попросит ФСБ, Администрацию Президента и Генпрокуратуру проверить гимназиста на нарушение Уголовного кодекса России. Глава же города Новый Уренгой Иван Костогриз встанет стеной за «своего» школяра и попросит не расценивать его слова «как отношение к фашизму».

Чем же так отличился российский старшеклассник? Он заявил, что среди фашистских захватчиков было немало «невинно погибших людей, среди которых многие хотели жить мирно и не желали воевать».

Я вновь и вновь включаю запись выступления этого совсем еще юноши, вчерашнего пацана. Я оцениваю его не абстрактно, а так, как будто это говорит мой сын — по возрасту ровесник выступающего. И я мысленно разговариваю с этим вляпавшимся в скандал мальчишкой, как говорила бы со своим родным ребенком. А с экрана льется его хорошо подготовленная речь.

— Мне предложили поучаствовать в проекте, посвященном солдатам, погибшим во Второй мировой войне.

— Это просто замечательно!

— Я с детства увлекаюсь культурой и своей страны, и Германии.

— В этом нет ничего плохого.

— Я сразу начал искать информацию. Сначала посетил архив и библиотеку, затем попытался найти историю немецких солдат в Интернете. И в других источниках. Однако позже, в союзе с Народным союзом Германии по уходу за военными захоронениями…

Стоп, мой мальчик! Можешь дальше ничего не говорить. Ты, сынок, пойми меня правильно. Конечно, я, как любой нормальный человек, всем сердцем за то, чтобы тела немецких солдат, погибших в Великой Отечественной войне, которая унесла не менее 27 миллионов советских жизней и на фронтах которой остались лежать твой прадед и двоюродный дед, были найдены, опознаны и преданы земле. Ты же знаешь, мы, русские, с мертвыми не воюем, и эти люди — очень хочется в это верить — много что успели понять, придя на нашу землю, а погибнув, в большей или меньшей степени искупили свою вину кровью.

Но все-таки мне бы хотелось, чтобы в первую очередь тебя интересовала история погибших советских солдат. И среди них, поверь, есть немало безымянных могил. И твои предки, кстати, тоже лежат точно в такой же братской могиле. Ты говоришь мне, что среди фашистов были невинные люди? Конечно, были. Но решать, делать что-то или не делать против совести вне зависимости от того, чем ты потом за это заплатишь, — это каждый выбирает для себя. Знаешь ли, есть одна русская заповедь, оставленная миру еще Александром Невским: кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет. Надо было немцам — тем, пришедшим к нам в 1941-м жечь, убивать, завоевывать и порабощать, — лучше учить историю России. Полезная она, знаешь ли, наука…

Но все дело в том, что это не мой ребенок. Мой тоже интересуется историей, но выступать в бундестаге его почему-то не приглашают.

…Он выглядит таким правильным в своем хорошо пошитом костюме — этот старшеклассник со скучной офисной прической, завтрашний топ-менеджер, наверняка мечтающий иметь возможность получить европейское образование и работу за рубежом. Например, в Германии. Для этого, кстати, немного надо. Хорошо учиться, знать немецкий язык, быть толерантным к европейским ценностям, в том числе и к их трактовке исторических событий. С первыми пунктами в России хорошо у многих, а с двумя последними — не у всех. Слава Богу, не у всех.

…Но что делать с мальчиком из Уренгоя? Бороться за него — или он уже отрезанный ломоть? Отрезанный от нашей истории…

Татьяна Федоткина.